ЁЛин, по-своему понимает заданный вопрос.

— Ты этого хочешь? — спрашивает она в ответ. — Пойми, если я оповещу твою семью о тебе, то мы не сможем быть вместе. Они обязательно потребуют привезти тебя домой, и это в лучшем случае. Будет лучше, если ты исчезнешь из их поля зрения, как минимум, до своего совершеннолетия. А я позабочусь о новых документах для тебя, и новой жизни. У меня есть возможности, благодаря моей работе.…Разумеется, решать тебе, — добавляет женщина, опустив взгляд.

Выдерживаю театральную паузу, заодно взвешиваю за и против, затем тащу к себе планшетку, пишу:

[ЁЛин-сии, делайте как считаете нужным, а я поддержу любое ваше решение]

Кажется, у женщины, повторно за день валится гора с плеч. Она отрывает взгляд от экрана планшета, поднимает голову. Вижу в её глазах усталость вперемешку с радостью, а на лице читается решимость.

— Лира, спасибо, что доверилась мне. Обещаю, что не подведу!

ЁЛин, чересчур порывистым жестом пододвигает ко мне планшет и берёт мои, сложенные на столе ладони, в свои. Несильно сжимает их.

— Раз уж мы нашли общий язык, начну, с просьбы, — глядя мне в глаза, произносит она. — Лира, ты можешь называть меня по имени или «онни». Мне неловко, когда ты ко мне обращаешься чересчур официально (в данном контексте автор имеет в виду чрезмерно уважительное обращение Лиры к ЁЛин, аналогично обращению на «вы»). Договорились?

Киваю. С этим у меня никаких проблем не будет. Не смотря на своё попаданство в тело юной особы, я всё ещё ощущаю себя сорокалетним мужиком, и порой, лишь немота сдерживает меня от многих упрощений в речи, свойственных взрослому человеку при общении с людьми младше себя. Онни так онни!

— Спасибо! — ещё крепче сжимая мои ладони, произносит ЁЛин. Она пробегает взглядом по одежде девочки. На той, по-прежнему, надета школьная форма, и этот факт направляет мысли женщины в определённую сторону. — Лира, ты же должна в школу ходить. Мы можем вместе подобрать тебе какую-нибудь частную школу для девочек, только, не слишком дорогую. Хорошо?

«Кажется, идея предоставить инспекторше „карт-бланш“ была неудачной» — мысленно корю я себя за поспешное решение. Последнее место, куда я собираюсь возвращаться — это школа. Наелся ею в Косоне досыта, и никакая сила в мире не затащит меня обратно! Только… попробуй теперь убеди в этом ЁЛин!

«Вот ведь, зараза!»

Высвобождаю ладони из заботливого плена, тыкаю пальчиком в нужные виртуальные кнопки на планшетке…

— Как не пойдёшь? Но, ты должна учиться, все учатся! Без учёбы ты не сдашь сунын и не поступишь в институт. И тогда, ты не сможешь устроиться на хорошую работу. А без работы у тебя не будет денег, не будет счастья! Тебя никто не возьмёт замуж, и своих детей ты не сможешь содержать. Оплатить им образование, в конце концов. Ты меня понимаешь?

«Куда-то не туда ЁЛин понесло. Замуж, дети… Такое ощущение, что они тут все помешаны на этом! Хотя, логика в её словах есть — без образования на нормальную работу не устроится» — думаю я, выслушивая поток железных аргументов в пользу учёбы, от своей инспекторши. Только, той невдомёк, что мне не нужна школа не из-за прихоти. Благодаря внезапно открывшемуся дару, я знаю всю общеобразовательную программу, кроме некоторых гуманитарных предметов, которые могу подтянуть у репетитора. Ну и иностранные языки мне не дались, увы. Но это не повод отказываться от сдачи госэкзамена, раз без него не обойтись!

«Пусть не максимальный балл, но выше среднего я точно смогу набрать, а там, и дорога к вышке будет открыта и к деньгам! Хороший ведь план? Или, снова в танцоры… тьфу ты, в танцовщицы податься? Сто пятьдесят баксов за выступление — хороший мотиватор забить на образование…»

— Лира, ты меня слушаешь, вообще?

Очнувшись от размышлений, поспешно киваю в ответ, корчу виноватую физиономию. Подтягиваю планшет, пишу оправдательную речь:

[Я знаю всю школьную программу, кроме иностранных языков и истории. Я сдам сунын хоть завтра. Проверь меня, если сомневаешься]

На этот раз ЁЛин замолкает надолго. Ещё бы, я задал ей трудную задачку! После моей исповеди, у женщины было два пути: вслух поставить под сомнения мои слова и настоять на своём, тем самым, скорее всего, порвать тонкую нить едва установившихся взаимоотношений, либо поверить мне на слово и закрыть тему, возможно, пойдя на поводу у капризной девчонки с «длинным» языком.

ЁЛин не была бы инспектором службы опеки, если бы не умела находить нужные решения для столь щекотливых вопросов.

— Расскажи-ка мне теорему Пифагора!

«А может, что-нибудь потруднее? Лира должна была давно пройти эту тему» — мысленно недоумеваю я, чем вызван выбор столь простого вопроса? Потом, до меня доходит. ЁЛин, скорее всего, больше и не помнит ничего из школьной программы. Нет, женщина, если напряжёт память, наверняка сможет меня удивить вопросами из предметов старших классов, но теорема Пифагора — это первое, что приходит на ум, когда пытаешься припомнить, чему же тебя учили.

Пишу ответ.