— И даже ни одного повода для рекомендации на прерывание, — покачала головой Алла Сергеевна, — хитро.

— Это какая-то ошибка, — залепетала Надя, понимая, насколько жалко звучит.

— Ошибки быть не может, — вторила ее мыслям операторша. Из верхнего ящика стола она достала тяжёлую печать. — Вот вам штраф за нарушение порядка репродуктивного контроля. Как расплатитесь, можете подумать о браке. Если вы с подельником не возненавидите друг друга раньше.

Толстая папка пополнилась ещё одной бумажкой, вот только этот единственный листок, казалось, весил как груда кирпичей. Надя в ужасе посмотрела на трекер у себя на браслете. Туда уже пришло извещение о назначенном штрафе.

Она не помнила, как дошла до дома. Как упала в объятия Васи, которому уже пришло уведомление, как плакала от отчаяния и усталости. Казалось, память отделила эти воспоминания и подсунула вместо них белый шум. Когда нервы улеглись, Надя пришла в себя сидящей на кухне. Перед ней была чашка остывшего, покрывшегося пленкой чая. Вася держал Надю за руку и, кажется, уже давно что-то говорил.

— Не поняла.

— У меня есть сбережения, если мы переведем их в крипту сейчас, то списать на штраф их не успеют.

— А потом что?

— Чемодан, вокзал, граница, — произнес он. Не верилось, что этот человек ещё неделю назад трясся перед Аллой Сергеевной. Сейчас он выглядел так, словно собирался разорвать голыми руками каждого, кто встанет у них на пути. Надя тяжело покачала головой.

— А там как?

— Ну, стажа у нас на двоих почти тридцать лет. А по заграничным меркам — все шестьдесят. Что-нибудь придумаем.

— Что-нибудь придумаем, — кивнула Надя, обвивая его шею руками. Слезы застряли в глазах, как застаревшие линзы, липкий комок страха засел в горле, но надежда, смешавшаяся с яростью, придала ей сил.

Действовать пришлось быстро. Закрутился круговорот взяток, знакомых и их знакомых, наличных, крипты. Потом были несколько смен машин, пешие переходы, билеты, пересадки. Поехали только с рюкзаками, чтоб не привлекать внимания, а при необходимости — легко и быстро прятаться в багажных отсеках от контролёров. Все это время приходилось работать, чтоб система не заподозрила, что они отлынивают. Трекеры они положили на робот-пылесос, чтоб датчик движения показывал, что они ходят по квартире.

Сначала они ехали на поезде. Серый, мерцающий вывесками и голограммами город, остался позади, а за окнами потянулись опустевшие ПГТ, больше похожие на руины. Тогда Надя впервые дала волю скопившемуся в душе страху. Словно, уехав, она разорвала петлю, которую город со всей своей жадностью накинул на ее шею, и все, что было сдавлено, выплеснулось наружу слезами и нервной тошнотой. Надя тряслась, пыталась обхватить себя руками, чтоб успокоиться, клялась Васе, гладившему ее спину, что все хорошо. Он повторял то же самое и придерживал ей волосы.

На конечной их встретила машина. Потом ещё одна. И ещё. Пока они не оказались у границы леса с компасом и картой. Вася поправил очки, всем видом демонстрируя уверенность. Фиксер, мужчина лет пятидесяти, в продранном ватнике, нетерпеливо водил по экрану смартфона, ожидая, когда придет перевод. Внешне он выглядел как бездомный, никто бы и не догадался, что его криптокошелек сейчас по количеству нулей сравнится с годовым бюджетом города-миллионника.

— Ну, значит, идете строго на запад, километров через пять увидите деревья с насечками. Идите по указателям, там будет бытовка. А в бытовке — наш человек. Он проведет вас туда, где колючка перекушена.

— А дальше? — спросила Надя и тут же про себя подумала, а какая, собственно, разница. Главное — выбраться.

— А дальше будет дальше, — пожал плечами мужик и сел в машину.

Вася с Надей переглянулись и обменялись взглядами, в которых читалось: «Ситуация лучше не становится, но поворачивать обратно уже не вариант». Сейчас эта фраза вызывала даже бравую улыбку. По крайней мере, у Нади. Просто потому что плакать уже было нечем.

Они с видом знатоков взглянули на карту и двинулись вглубь леса. По пути они тихо переговаривались. Оказалось, никто из них ни разу не был в лесу. Знали, что там опасно, смотрели пару сезонов «Последнего героя», которые снимали в Сибири, ну, там, где леса ещё оставались.

— А этот природный, как думаешь?

— Высаженный, — пожал плечами Вася. — Помнишь Антона? Вот он занимался проектированием посадки.

— Почему здесь?

— В целях госбезопасности.

— На границе было бы логичнее голографический лес разместить, — предположила Надя.

— Тогда кто-то бы лишился дохода с переправки людей через границу, — раздался голос в стороне.

Вася тут же дернулся и завел Надю себе за спину. За несколько дней их «путешествия» Вася стал дерганным. Нервным.

Из леса на них вышел такой же нервный, заросший щетиной мужчина с воспалившимися от недосыпа глазами. Следом за ним шла женщина, придерживая руками выпирающий живот, как будто в случае бегства она собиралась перекинуть его через плечо, словно мешок. Увидев Надю оба выдохнули. Женщина уж точно.

— Мы думали, мы тут одни, — подала голос женщина с животом.

— Мы тоже, — кивнула Надя.

— Если бы они сказали, что конвейер налажен, то столько бы переправа не стоила, — веско заявил мужчина и протянул Васе руку. — Сергей.