— Ой, как там тесно! — щебетали они, перебивая друг друга. — Как же там наши космонавты помещаются?

Но я взял их за руки и направился к стенду, изображавшему стыковку кораблей «Союз» — «Аполлон». Девочки ахнули, увидев огромный глобус. Вокруг звездное небо. На земле, в районе мыса Канаверал, вспыхнула яркая звездочка. Пластиковый «Аполлон» появился на орбите Земли и, подсвеченный лампочками, поплыл вокруг глобуса. Вспыхнула следующая звездочка — на этот раз на Байконуре. И так же на орбите появился «Союз». Наш корабль быстро догнал американский, что вызвало бурную реакцию наблюдателей.

— Смотрите, смотрите, наш корабль быстрее! — восклицали в толпе мальчишки. — Сейчас догонит американца!

За макетом засветился киноэкран и на нем появились лица советского космонавта и американского астронавта. Леонов и Стаффорд, оба в космических скафандрах, но без шлемов, улыбались с экрана и махали зрителям руками.

Я смотрел вокруг глазами человека из двадцать первого века. И больше всего меня поражал восторг посетителей ВДНХ. Искренняя радость от увиденного и настоящая, неподдельная гордость за свою страну.

Куда все это делось?

Глава 13

— Я когда вырасту, стану космонавтом! Буду вот так в невесомости летать! — Леночка растопырила руки, попыталась изобразить полет в невесомости и потеряла равновесие. Она упала бы, но я успел ее подхватить.

— Да ты и в космосе упадешь, какой из тебя космонавт? — подшучивала над ней старшая сестра.

— Как можно упасть в космосе? — не унималась Леночка. — Там же не-ве-со-мость!

Младшая была шустрой и шумной. Как теща не старалась воспитать в ней усидчивость, у нее это получалось плохо. Леночка, как пружинка — чем сильнее на нее надавишь, тем с большей энергией она распрямляется. Любые рамки младшая дочка Медведева старалась если не сломать, то уж обязательно раздвинуть. А вот старшая, Татьяна, больше похожа на тещу — такая же спокойная, собранная аккуратистка. Она даже губы так же поджимает, как Валентина Ивановна. Вот и сейчас Таня поджала губы и строго ответила сестре, удивив меня рациональным подходом к жизни:

— А я стану биологом! Хорошая профессия, и работа везде есть. Хоть в ботаническом саду можно работать. Или можно отправиться в экспедицию, чтобы искать новые растения и изучать их. А самое лучшее — это стать учительницей и учить детей. И можно будет уехать в любое место, куда захочется. Школы везде есть. А ты от своего космического корабля и не отойдешь никуда!

— А зато я буду летать в космосе и смотреть на всю Землю сверху. И на тебя тоже! Такую маааааленькую учительницу! — Леночка тайком показала язык сестре — думала, что я не замечу. Пришлось строго погрозить дочке пальцем, чтоб утихомирилась.

Так, за разговорами, дошли до машины. Девочки устроились на заднем сиденье, продолжая мечтать о будущем. Таня, как старшая, считала себя более умной. Она предположила, что в двухтысячном году уже можно будет каждому летать на Луну, все равно что на автобусе или поезде поехать в другой город. Еще красочно представляла, какой жизнь станет прекрасной.

— А всю работу вместо людей будут делать роботы, — завершила свою картину будущего Таня.

На что Леночка фыркнула и возразила:

— Ты что, с ума сошла? На сцене что, балеринами тоже роботы будут, что ли?

Девчонки, видимо, живо представили эту картину и обе расхохотались — звонко, заразительно.

А мне было не смешно. «В двухтысячном году, милые дети, вам будет по тридцать с лишним лет. К тому времени вы уже, возможно, узнаете, что такое остаться без денег и без возможности заработать их хоть где-нибудь. Скорее всего, вы выйдете замуж где-то перед развалом Союза и родите детей. Будете жить счастливо — спокойные, уверенные в будущем. Но все изменится в один день. Вы будете смотреть на своих детей и думать, чем их сегодня накормить, чем заплатить за квартиру. Возможно, вы будете брать кредиты и потом отбиваться от коллекторов. Или хоронить своих близких, случайно проходивших мимо места бандитских разборок. И не будет никакого коммунизма. Вместо него будут рэкет, бандитизм и беспредел. И вся огромная страна превратится в один большой базар, торгующий всем и вся. Не будет никакого космического будущего. И на Луну тоже ездить не будут — ни на экскурсии, ни на работу. Разве что продавать акции, как у провидца Николая Носова. Пожалуй, его книга „Незнайка на Луне“ — самое точное предсказание того, что нам всем придется пережить», — печально размышлял я.

От этих мыслей душу скручивало в тугой узел. Но, вместе с тем, еще сильнее возрастала мотивация не допустить такого развития событий в этой реальности, постараться изменить мир и направить историю по лучшему для советских людей пути.

Домой приехали поздно, уставшие. Валентина Ивановна отправила внучек в ванную комнату, помогла им искупаться. Потом все вместе накрыли стол. Поужинали и почти сразу начали готовиться ко сну. Правда, девочки изображали, что совсем не хотят спать — пытались дурачиться. Тогда я сгреб обеих в охапку и, прорычал: «Я серый волк! И сейчас я вас съем!». Поднял и понес их в детскую, одну держа под мышкой справа, другую слева. Девочки хохотали, вырывались и болтали ногами.

Валентина Ивановна уже расправила кровати. Она неодобрительно посмотрела на нас и сделала замечание:

— Володя, нельзя так. Перевозбудятся — не смогут заснуть.

Но волновалась она зря. Девочки улеглись, потребовали сказку. Но не дослушали, уснули быстро.

Так же быстро пролетела следующая неделя. Я навещал Светлану в больнице, она на глазах выздоравливала. Дома пытался помогать Валентине Ивановне, но та только ворчала, что я все делаю «не так, как она». Помогал дочкам с уроками, даже один раз побывал на родительском собрании.