Но в то же время я мечтал, чтобы мысли о нем были стерты из моей памяти навсегда. Чтобы не причиняли еще большую боль, если это вообще возможно...

Я распахнул глаза, растерянно моргая, не мог понять, как очутился в незнакомой комнате. Из горла вырвался сдавленный хрип, неприятный липкий пот стекал вниз по шее. Футболку можно было уже выжимать.

Словно в замедленной съемке память ко мне возвращалась, и оттого сердце, давно разлетевшееся на осколки, заныло с прежней силой. По позвоночнику пробежал холодок паники.

Вдохнув полной грудью, я пытался вспомнить слова психотерапевта, который учил меня справляться с подобного рода тревожностями. Успокоительные я принимал крайне редко, надежда оставалась на собственные силы и поддержку специалистов. Только благодаря полноценному лечению я научился воспринимать частую тревогу и периодически одолевающие меня панические атаки как часть обновленной версии жизни.

Тишина в доме, с которой я со временем смирился и к которой даже стал привыкать, теперь же казалась мне зловещей. Она будто бы обволакивала тело, мешала дышать и намеренно воскрешала в сознании самые страшные воспоминания, от которых никак не избавиться. Слышалось лишь мерное тиканье часов в гостиной, и тихое фырканье Бени давало мне понять, что в доме я не один. И пусть он не умеет говорить и не может утешить как-то иначе, его присутствие меня успокаивало.

А вот самого пса, кажется, подавленное состояние хозяина всерьез раздражало. Бени и прежде пренебрегал моей любовью, а теперь я и вовсе перестал для него существовать. Словно он винил в случившемся только меня одного.

Я подавил в себе желание повернуть голову на вторую половину кровати. Мне и без того известно, что именно я там увижу. Ничего. Пустоту. Она давно опустела, его приятный аромат парфюма с нотками морской свежести больше не витал в воздухе, а теплая ладонь уже не прижималась к моей груди в попытке успокоить и уберечь от ночных кошмаров.

Еще недавно я ощущал его незримое присутствие; в какой бы части города ни находился, мне всюду мерещился его силуэт. Но проснувшись однажды в безудержной панике, обливаясь горячими слезами после очередного угнетающего сна, я вдруг осознал, что потерял его навсегда.

Ничто больше не напоминало о том, что когда-то мы были так счастливы под крышей нашего уютного домика. Не осталось ничего, что напоминало бы о нем самом.

Глава 2

На ощупь я добрался до гостиной, едва ли передвигаясь на ватных ногах, и только там включил тусклый торшер. Невольно зажмурился, прикрыв лицо ладонью. Судя по недовольному ворчанию, Бени не испытал восторга от моего внезапного пробуждения посреди ночи.

Прости, мой мальчик, но я просто физически не мог оставаться в кромешной тьме, когда сердце готово было пробить грудную клетку своими мощными толчками.

Я медленно опустился в кресло, прижал ладони к груди. Все в порядке, нужно успокоиться. Я не умру . Только не сегодня и не по такой причине.

Прошло уже столько времени, неужели этот ад никогда не прекратится? Чтобы сдержать тошноту и не подпортить новенький персидский ковер, я откинул голову назад, прикрыв глаза всего на минуту.

Как долго мне не снились такие реалистичные сны? Я был убежден, что не всегда действенная, но отвлекающая от дурных мыслей терапия друзей и частые сеансы у психотерапевта принесли свои плоды. Теперь же меня одолевали сомнения.

Раньше я пробуждался с криками оттого, что в мои сны вторгался Андреа с безумным взглядом горящих зеленых глаз, держа в руке нож или винтовку, а бывало, и топор сжимал в окровавленных ладонях, с которых струйкой стекала алая, липкая жидкость. А сейчас воспоминание об Алмазе встревожило меня в разы сильнее.

Я всегда задавался вопросом, как у него хватало мужества закрывать глаза после того, через что нам пришлось пройти. Как перед мысленным взором не мелькало его лицо. Потому что каждый божий день меня передергивало от одной лишь мысли о предстоящей ночи. Но перепробовав почти все снотворные на основе трав, на которые не требовался рецепт, я последовал совету отца и обратился к квалифицированному специалисту. Только с волшебными пилюлями проваливался в сон мгновенно и наутро с трудом мог разлепить веки.

Тот кошмар, что мне довелось пережить, врагу не пожелаешь испытать на себе. И если спустя целый год как такового прогресса в моем состоянии не наблюдалось, можно ли считать это серьезным поводом для беспокойства?

Вероятно, такой яркий и реалистичный сон спровоцировал вчерашний вечер в кругу друзей. А точнее, частое упоминание имени Алмаза. Парням ошибочно казалось, что я пришел в норму, что теперь они могли, не запинаясь от волнения, обсуждать внезапный отъезд моего бывшего парня и даже вспоминать события прошлого года, когда еще ничто не предвещало беды.