Весла бессильно рухнули в воду. Кто-то закричал на корабле, кто-то упал и, кажется, не выплыл. Дракар развернуло, он накренился. Варяги – те, что остались в живых – столпились у борта. Они побросали оружие, воздевали руки к небу и кричали что-то вроде «фред, фред!» – просили мира и призывали богов в свидетели.

Пулеметчик перестал стрелять. Катер сбавил обороты и медленно подошел к черному дощатому боку дракара. От досок исходила душная вонь – пахло разогретой смолой и еще чем-то неизвестным Филу, сытным и в то же время тошнотворным.

Понурые викинги выбирали весла на борт. Те из них, кто помоложе, во все глаза взирали на чудесную лодку, на сияющие серебром поручни и протянутые вдоль борта леера, на таинственно порыкивающий двигатель, украшенный магическими рунами – и на суровые лица врагов, так похожие на их собственные лица.

Кормчий «Валькирии» (он остался невредим), бросив свое весло, стоял на корме опозоренного корабля. Лет сорока, весь заросший сивым волосом, он с ненавистью смотрел на мальчишек-убийц. Вот он выкрикнул что-то, сорвал шлем и в сердцах бросил в воду.

– Ты понял, что он сказал? – холодно спросил Филипп у рулевого.

– Он – руотси… Он сказал… будь прокляты ваши отцы и вы сами, – с трудом перевел парень (это был Харви, тот самый финн из хяме, он немного знал по-шведски).

Фил медленно поднял автомат. Очередь прорезала тишину, и тяжелую тушу кормчего отбросило к противоположному борту. Он кашлянул, захлебнулся кровью и затих. Остальные – кажется, шестеро – даже не успели поднять щиты, как молодой ярл несколькими короткими очередями прикончил троих, а еще двое с криком повалились на румы – у них были перебиты ноги. У последнего шведа, самого молодого, был распорот живот, и черная кровь толчками выливалась на доски. Он зажимал живот руками и скулил не переставая.

– Ei, – сказал вдруг Харви. – Нет. Не хочу видеть.

Он бросил баранку и согнулся в своем кресле, словно это его, а не шведа, разрезали пополам очередью. Вот тут-то кровь и ударила Филу в голову. «Тр-рус», – прорычал он, оскалил зубы, скинул «узи» с плеча и с размаху врезал прикладом рулевому в ухо. От удара затвор переклинило, и автомат с неожиданным грохотом выплюнул последнюю порцию свинца – и тут патроны кончились.

Харви сполз с кресла и лежал теперь неподвижно.

Филипп оглянулся. Двое ребят в камуфляже, бледные как смерть, сидели на корме. Один держался за пораненное осколком плечо. Кожух «Ямахи» был пробит в двух местах. Сладко пахло бензином. Мотор чихнул и остановился.

Раненые враги цеплялись за борта, пытаясь укрыться. Тот, с разорванным животом, поджал ноги и перестал стонать. Его безусое лицо стало серым.

Трос развязался, и катер потихоньку относило от борта дракара. Но к ним уже подплывал первый перехватчик, в котором рядом с рулевым стоял Власик; его лицо казалось совсем взрослым, да он и был взрослым. Он, не мигая, смотрел на Фила. На шее у него висел «калашников».

«Вот сейчас он выстрелит, и никто ничего не узнает, – понял Филипп. – Они же все чужие. Был бы хоть Ник… но я его сам на берегу оставил».

Перехватчик мягко ткнулся в борт их катера. Под днищем плеснула вода.

Власик медленно переводил взгляд с простреленного мотора на дно, где лежал без сознания Харви, рулевой, и валялся автомат Филиппа с пустым рожком. Посмотрел в сторону варяжского дракара (его понемногу сносило на отмель). Посмотрел зачем-то на небо.

Был, наверно, уже полдень. От утреннего тумана не осталось и следа. Солнце горело в небесах, как сотня тысяч лазерных излучателей, и отблески на воде слепили глаза. На том берегу, над обрывом, темнел лес. Было тихо.

Раздался щелчок: это Власик поставил автомат на предохранитель.

– Корби умер, – сказал он тихо. – Ты старший, мой ярл. Что прикажешь?

Фил почувствовал, как неприятная слабость опускается со спины до самых ног. Без сил он присел на теплый пластик палубы. Ухватился за леер.

– Хватит, надо кончать с этим, – пробормотал Филипп.

Помолчал и добавил громче:

– Приказ такой: всех в воду. Свидетели нам не нужны. Кто выплывет... расстрелять.

«В доспехах не выплывут, – подумал он вслед за этим. – Вот и берег будет чистым».

На носу катера уже готовили буксирный конец. Но прежде чем подцепить на буксир обездвиженный перехватчик, ребята постарались в точности выполнить приказ молодого ярла. Тяжелые тела скрывались под водой с глухим плеском. Кто-то успевал вскрикнуть и забиться в агонии, оказавшись в холодной воде; тогда высоко вверх летели брызги, и брызги эти порой казались алыми. Но то была всего лишь игра света. Никто не выплыл, и стрелять больше не пришлось.