«Шнива» уже стояла в кустарнике, «ДжиЭмСи» отсюда не увидеть, хорошо.

Ольгер, на снимая балаклаву, сбросил ношу, заломил руку пленного и аккуратно, даже как-то нежно врезал ему ладонью по лицу. Привел в чувство. Заворочался, заморгал. Индеец уселся на капот внедорожника, и теперь казался лесным демоном.

Вряд ли зрелище троих безликих бандитов успокоило бедолагу. Обычный парень лет двадцати пяти с виду, белобрысый, очень коротко стриженый, в клетчатой рубашке и камуфляжных штанах с берцами. Не атлет, совершенно. Но и не задохлик.

— Вы кхто? За что?!

— Он еще нас допрашивает! — сказал Оле, нажал парню на локоть, тот почти взвизгнул. — Павианчик, колись до пятки. Кто, что там делал, кто ваш начальник…

— Звание, воинская часть и пароль! — Аренк издевался.

— Леша, Коников я! Я не военный!

— Все вы под пытками мирные голуби, Леша, — сказал викинг, достал фонарик и включил на секунду, подсветив свои багровые глаза, — ты такого как я уже видел, верно? Он у вас главный. Давай остальное, пока я твою кровь не высосал.

— Н-не надо! — вякнул парень. — Не-не знаю я ничего!

— Ну если правда не знает. — Данил развел руками, — На что он нам? Вот разве что…

— Голову долой, кровь выпьем, мясо поделим, — сказал индеец совершенно спокойно. — Машина хлам, но на запчасти продам, есть кому. Пять минут запирается, кончаем

— Э, печень моя! Печень врага святое! — вмешался берсерк, достал из поясного чехла ладный, отточенный топорик и смерил взглядом конечности парня, — делить буду я, ты неровно кости рубишь.

— Тогда сам печень и доставай, — сказал Данил, — я умываю руки, раз бестолковый попался. Прости, камрад, зря мы тебя ловили. Судьба. Ну хоть добыли свежинки.

— Пожааал…ста… пожж… — парня проняло, да и викинг с индейцем, подумал Данил, шутили ладно если наполовину. — Меня уб… убьют!

— Нет так нет, убьем мы, здесь и сейчас, — индеец щелкнул пальцами, — надоело покупное мясо, длинный ты наш поросеночек.

Он раскололся, конечно.

Рассказал сколько их (десяток), кто, откуда, как вооружены (охотничьи сайги стволов пять, пара пистолетов у охраны), когда обходят периметр, все с самого начала, опустив разве историю знакомства с упырем, только помянул «вытащил из поганого положения».

Антон Иваныч, может, имя и настоящее. Собирал молодежь под крыло аккуратно и неспешно. Свою истинную суть показал, когда «гаврики» зависели от него полностью.

— На кладбище нас созвал. Заставил могилу раскопать, какой-то девчонки.

Они собрались в полночь, как и полагалось. Антон прибыл с шофером и телохранителем в черном джипе. Остальные кто как, главное не привлекая внимания. Леша приехал последним автобусом, долго болтался по окраинам, ждал, пока стемнеет, и боялся. Но пошел. Долги и надежда, вечные аргументы.

Горели факелы, потрескивая и распространяя дизельную вонь. Человек десять, от семнадцати до тридцати, одетых просто, хоть и не бродяжьего вида. И он — существо высшего порядка, в расстегнутом черном кожаном плаще поверх серого дорогого костюма.

— Сила от него идет… не знаю как сказать. Не из нашего времени. Мастер и есть.

Повелитель приветствовал паству кивком и словами «Все собрались, пора и мне силу показать», указал затянутой в замшу рукой на невзрачный памятник, по датам — девица лет пятнадцати, умерла больше года назад.

— Копайте. дети!

В четыре лопаты самые дюжие врубились в твердую землю.

Гроб сохранился довольно хорошо, обитый дешевой буровато-серой материей, когда-то, неверное, красной.

— Поднимите, да чтоб не рассыпался!

Принесли веревки, подняли невеликий граненый гробик. Антон Иваныч подошел, склонился и положил изящно ладонь в перчатке на грязную крышку. Именно этот момент Леша запомнил лучше всего, а потом покатилось такое, ладно вовсе память не отшибло.

Гробик качнулся, упырь легко сорвал крышку, откинул, и оттуда выглянула темноволосая девчонка в лохмотьях. Толком ее Лешка не разглядел, слишком ошарашило, но глаза как у Антона, темно-красные, и очень белые худые плечи запомнил.

— Воскре-есшая! Как тебя зва-ать! — нараспев спросил Мастер-Антон.

— Таня, — сказала девчонка, оглядывая окружающее — факелы, странные типы в коже и камуфляже, было отчего испугаться. — Понырева. А вы кто? Где мы? Откуда… тряпки? Фу, грязюка. Я вроде в больнице была.