Может еще пригодится.

Он пошел быстрой, упругой походкой куда подальше. Приходилось сдерживать шаг, чтобы не двигаться красивыми балетными прыжками. Огни фонарей покалывали слишком чувствительные глаза, луна снова побелела, совсем чуть-чуть отсвечивая багровым.

Оно ушло из меня, подумал Данил. Или и не Данил давно. Насытилось.

Надолго?

А если узнает Даша? Или — когда узнает?

У Даши весь день было дурное предчувствие. Она даже обрадовалась, когда шеф-редактор попросил зайти перед концом рабочего дня — как ни странно, по времени совпавшего в эту пятницу с положенным по расписанию. Вины за собой никакой она не знала, эфир отработала легко и свободно, но если нашли к чему прикопаться, пусть. Не сахарная, от их слюней не растает.

Главное, дело на в Даниле.

Он сидел в ее квартире почти безвылазно, что-то писал на фрилансе, про свои любимые моторы, за копейки, но «с зомби хоть мяса кусок», говорил. Шутка не нравилась Даше. И не нравился его взгляд с бодрой улыбкой.

Ночью после страсти он гладил ее волосы, поправлял одеяло и уходил на балкон, «охладиться да звезды посчитать». Обычно она засыпала прежде, чем возвращался. Хладный и другой, все более иной.

Даша рада была бы поговорить по душам и взять на себя все что Даньку мучило, ведь это она в ответе за него, верно? Но он уходил от разговоров, никогда грубостью или раздражением, иногда поцелуем, иногда вопросом о пустяках, иногда напевая Майка приятным, глубоким, но не тем голосом. Особенно строчки:

У меня есть жена, и она мне мила

Она знает все гораздо лучше, чем я

Она прячет деньги в такие места

Где я не могу найти их никогда.

(А если бы он пошел со своим талисманом на могилу к Майку?)

Дальше там было про друзей, но какие теперь друзья. Пару раз звонила Марина, Даша, кажется, убедила ее, что прыгать из окна не собирается. И страшно занята на работе. Лучшее лекарство, труд, труд и труд, сказал кот.

Но волнения были напрасны. Наоборот. Коллега заболела, и Даше настойчиво предложили заменить ее в командировке — ехать в Анапу, делать серию репортажей о молодежном лагере с профессиональным уклоном — бедным детям приходилось не столько валять дурака, сколько учиться.

С подрастающим поколением в подобных местах Даша уже работала, и вполне успешно. Единственная печаль — в нее повлюблялась половина мальчишек, а также их вожатых. Профессиональный риск.

А что Данька?

Данил одобрил поездку полностью. В тот вечер он казался смурным и печальным, а тут посветлел лицом и предложил внезапно:

— А давай махнем вместе? Я уж лет пять на море не был.

— А самолет? Билеты?

— Полетишь одна, ты справишься. А я тебя уже там встречу. Уеду пораньше, доберусь сам, на перекладных. Ты не волнуйся, главное. Из домашних животных у тебя только я. И что со мной теперь случится? Все уже случилось, солнце мое.

Через три дня она улетала из Пулково.

Сеял мелкий дождик, и Даша вспомнила, как говорила мама — ехать в дождь добрая примета. Мама недавно звонила, что-то чувствовала, конечно. Даша не делилась с родителями подробностями личной жизни, они смирились. Маленький Боинг-737 натужно взвыл двигателями, побежал все быстрее, оторвался, словно облопавшаяся рыбы чайка — к морю, на родину. Пошел в небо, заворачивая, задирая узкое серое крыло. Жухлая, скучная промзонно-пустырная местность внизу задернулась водяной завесой.

Даша ощутила, как глаза стали мокрыми. Сосед-оператор хотел было сказать банальность красивой блондинке в кожаном пальто у иллюминатора, но глянул еще и передумал.

Данил в этот момент забросил тощий рюкзак в кабину желтого китайского самосвала и одним движением запрыгнул сам. Все еще пользуясь чужой выпитой жизнью, на кровавом кураже, подумал он.

Часть пути он просто бежал, ночами, под набухшей, но белой, слава небесам, луной. Бесшумно, с дикой скоростью мелькая по обочинам шоссе, иногда попадая в лучи фар. Дальнобои сигналили, думая, не призрак ли. Нет, мужики, намного хуже.

"Мертвые ездят быстро", вспомнилось, когда фырчащая дизельной вонью тупорылая махина тронулась и миновала синий указатель "Анапа 17 км". Здесь небеса тоже затянуло, но не так безнадежно. Солнце прорывало низкую серую хмарь, готовилось к решительной атаке.

Аэропорт Витязево отгрохали не скупясь, местные все еще называли его "новый", хотя прошло изрядно времени. Здесь наконец-то светило солнце, и Даша почувствовала, как выныривает из затянувшегося кошмарного сна. Самолет плавно, словно хвастая, сделал полукруг над чашей синезеленой воды, и с такой высоты все морщинки казались отчетливыми. Ряд белых и розовых пансионатов-зиккуратов у береговой полосы, желтый песок пляжей. Сахарный город, в зелени, точно забыл про осень.

Они почти без толчка покатили по полосе, завернули к терминалу.