– Да бросьте вы, госпожа Виллина, – неожиданно вмешалась Тильда, не удержавшись. Она подошла ближе к столику. – Усилили ум этому Урфину? Да ему не ум усиливать надо было, а хорошенько выпороть! Я его знаю с детства – злющий, завистливый нелюдим! Чтобы он вдруг исправился? Да ни за что не поверю! Наверняка опять что-то затевает, хитрит. А то, что страх прошел, так, может, он сам его и нагнал, а потом убрал, когда понял, что власти добился?

– Тильда! – мягко укорила ее Виллина, но Стелла лишь улыбнулась.

– Не сердись на нее, Виллина. Устами простого народа… иногда глаголет истина. Но все же, девочка, мы должны судить по делам. А дела Урфина пока не вызывают опасений. Смотри: страх ушел, он ведет себя как справедливый правитель, он оставил всех нас на своих местах, даже сделал Страшилу первым советником. Он говорит о науках, о просвещении… По всей видимости, дар Виллины действительно пошел ему на пользу. А перенос Элли… возможно, его новая сила так велика, что смогла на миг преодолеть барьер? Или это была некая ответная реакция мира на отчаянный зов Страшилы и страдания всей страны? Мы не все знаем, даже с нашей мудростью. Главное – сейчас все хорошо. Не терзай себя понапрасну, сестра.

Виллина слабо улыбнулась и кивнула, хотя слова Тильды явно задели какую-то струну в ее душе. Да, сейчас все было хорошо. Но смутное беспокойство все равно шевелилось где-то глубоко.

– Возможно, ты права, Стелла, – сказала она. – Будем надеяться, что это так. Кстати, о странностях… Не замечала ли ты в последнее время… филинов?

– Филинов? – удивилась Стелла. – Они всегда были в наших лесах. Мудрые птицы, хотя и немного угрюмые.

– Нет, я не об обычных лесных птицах. Недавно в моей Желтой стране появились несколько… необычных филинов. Они прилетели с указом от Урфина – «Филины-исследователи», кажется. И они проводят дни напролет в моих библиотеках и архивах. Перебирают старые свитки, засыпают вопросами Болтунов-старожилов, которые и так едва молчат, записывают что-то в свои книжечки… Ведут себя совсем не как птицы. Очень уж они… усердные. Целеустремленные. И молчаливые даже для филинов, что само по себе странно.

Стелла нахмурилась, припоминая.

– Знаешь, Виллина… теперь, когда ты сказала… У меня в Розовой стране происходит то же самое! Несколько таких же серьезных филинов явились с королевским указом пару недель назад. Тоже копаются в записях, расспрашивают моих подданных о старых временах, о забытых тропах, о легендах, о местах, где случалось что-то необычное… Особенно интересуются старыми картами и преданиями о… подземных жителях. Я не придала этому значения, подумала – очередная причуда нового правителя, увлекшегося науками и историей. Но чтобы и у тебя…

– Филины-исследователи? – фыркнула Тильда. У меня есть сестра, так в ее селении тоже такой объявился. Все выспрашивал у стариков про древние легенды да про пещеру, где живут рудокопы. И глаза у него такие… желтые, неприятные. Не нравятся мне эти птички, госпожа. Больно хитрые.

Волшебницы переглянулись. Тильда, сама того не зная, подтвердила их смутные опасения. Сбор знаний – дело похвальное. Но почему именно филины? Почему они так интересуются старыми легендами, подземными ходами и библиотеками? И почему действуют так согласованно по всей стране, словно по единому плану? И главный вопрос – кто руководит этими «исследователями»? Уж не тот ли мудрый филин, что всегда сопровождает Урфина Джюса?

Это было странно. Слишком странно, чтобы быть просто забавным совпадением. Легкая тень сомнения снова легла на их лица, нарушив безмятежность чаепития. Что-то неуловимое, но настойчивое продолжало шептать в тишине вновь обретенного покоя, напоминая, что фасад благополучия может скрывать за собой нечто темное и опасное.

Несколько дней Изумрудный дворец жил странной, непривычной жизнью. Элли, Чарли Блек, Тотошка и даже Кагги-Карр оказались в положении почетных гостей нового правителя – Урфина Джюса. Сама ситуация была абсурдной: они прибыли сюда (пусть и не своим ходом), чтобы свергнуть тирана, а оказались его гостями, окруженными показной заботой и подчеркнутым уважением.

Урфин играл свою роль безупречно. Он был вежлив, внимателен, даже любезен. Он предоставил Элли и ее дяде лучшие покои, распорядился, чтобы Тотошку и Кагги-Карр кормили до отвала, и сам часто проводил время с гостями, стараясь показать себя с лучшей стороны.

Особенно много времени он уделял Элли. Девочка, знавшая Урфина по рассказам друзей и собственным тревожным снам (которые она теперь считала просто ночными кошмарами), была поражена его переменой. Этот Урфин не был похож на злобного столяра. Он расспрашивал ее о Канзасе, об ее родителях, о жизни в мире без волшебства. Его вопросы были умны и проницательны – дар Виллины явно не пропал даром. Элли, уже соскучившаяся по дому и открытая сердцем, с удовольствием делилась своими историями.

– У нас нет говорящих животных, Ваше Мудрейшество, – рассказывала она, сидя на скамеечке в дворцовом саду, пока Тотошка с лаем гонялся за пушистым белым кроликом. – И деревья не плодоносят круглый год. Зимой бывает холодно, идет снег…

– Снег? – Урфин слушал внимательно, его темные глаза под сросшимися бровями выражали неподдельный интерес. – Холодные белые хлопья, покрывающие землю? Должно быть, любопытное зрелище. А магия? Совсем никакой?

– Совсем, – вздохнула Элли. – Ни фей, ни волшебников. Только обычные люди.