— Нет. До нас дошли слухи, что у партнёра нашего заказчика проблемы.

Лицо Эль-Греко на этом моменте прояснилось. Похоже он врубился в простую схему «Мы — Мирон хозяин „Парадиза“ — алкоголь».

— И кто вы…

Договорить наглый мужик не успел. Я со всей силы вломил ему под дых. Ублюдок согнулся пополам, и его стошнило на пол. Не надо столько пить…

— Уберите это дерьмо отсюда!

Один из бойцов Синицына по его короткому движению, схватил бухнувшегося на колени мужика за шиворот куртки и потащил в угол.

— И обыщите его. Вдруг у него при себе что-нибудь?

Затем я обернулся к «завсегдатаям» и хлопнул два раза в ладоши:

— Бегом на выход, господа. Коли жить охота. Живее!

Мгновенно протрезвевшие забулдыги заторопились на улицу, толкаясь в дверях и чертыхаясь друг на друга. А я обернулся к бармену:

— Оружие у них видел?

— У двоих были револьверы.

— А у тебя что, ничего нет? Даже дробовика? — удивился я.

— Эль-Греко против оружия и насилия! — вдруг вскинулся грек.

— Ну-ну… Это пока… — отмахнулся я от него.

Начнётся Сухой закон — под каждой барной стойкой будет дробовик и запас патронов…

Парни вытащили револьверы и двинулись в подсобные помещения. Синицын дал команду одному из «солдат», и он быстро поднялся по лестнице, держа на прицеле второй этаж. Нырнул влево и замахнулся на кого-то, скрытого краем лестницы. Послышался глухой удар и вскрик боли. Мы уже поднялись следом. Взору открылся небольшой зал второго этажа, переходящий в коридор с отдельными дверьми. Посреди стояли несколько диванов. Около одного из них валялся субъект с отнюдь не добрым лицом. Скажем так. При взгляде на него в тёмном переулке сразу стало бы ясно, что ему нужен твой кошелёк или жизнь. Отморозок зажимал нос, из которого струилась кровь, пока его обшаривали двое других бойцов.

Я врезал ногой в ближайшую дверь, и направил пистолет в открывшуюся комнату. Небогатый интерьер в пошлых оттенках розового и красного. С кровати скатился «посетитель», запутавшись в штанах, спущенных до колен.

— Эй, вы чё, совсем охренели?!

По виду обычный клерк, зашедший спустить пар. Я глянул на девушку, лежащую на кровати. Закатившиеся глаза, безвольное тело, синюшные губы, вялые движения. Рядом с кроватью лежало блюдце с маслянистыми кусочками. И длинная стеклянная трубка с расширением. Вот же мрази конченые!

— Она же накуренная опиумом! — удивился я, — Гнида ты эдакая!

— А чё, так даже прикольно… Новая услуга! Да ты вообще кто? — взвился субъект.

— Может, ноги ему сломаем? — мрачно посмотрел на «клиента» Синицын.

— Не надо! Я отдам все деньги! Не надо! — заголосил посетитель, тут же включив заднюю, и перестав быковать.

— Нам твои гроши ни к чему! — отрезал я, — У тебя три секунды, чтобы испариться отсюда. Быстрее! — рявкнул я, увидев, что мужик закопошился, — А то вылетишь через окно!

— Эй, уроды! — раздался крик в коридоре.

И тут же грохнул выстрел, сменившийся истошным воплем. Мы с Капитаном выскочили в коридор, подняв пистолеты. Около дальней комнаты на полу валялся ещё один доморощенный сутенёр, зажимая рану на плече. Рядом на полу валялся револьвер. Хорошо, что окна тут выходят в глухой двор, где нет окон у соседних зданий. Если кто и слышал звук, то очень слабо.

— Хороший выстрел, Ваня! — прокомментировал Синицын.

— Я вообще целился в голову… — будто бы оправдываясь, пожал плечами боец.

Я «страшно» зыркнул на него:

— Без лишних трупов. В этот раз…

Из ближайшей комнаты за шиворот выволокли ещё одного ублюдка.

— Это последний. В остальных комнатах только девушки. Все под опием…

Я тяжёлым взглядом обвёл всех четырёх «пленных». Раненый прекратил орать после пары затрещин и лишь тихонько подвывал. Одна из девушек была более-менее в сознании. Иван вывел её в зал и посадил на диван. Я присел напротив. Если бы не ужасная жизнь и «маска» из синяков под глазами, девицу можно было бы даже считать недурной.

— Как тебя зовут?

— Джудит…

— Ты давно тут?

— Два года… — заплетающимся языком ответила девушка.

— Это они накачали вас?

— Д-да…

— Ещё кто-то был, кроме этих четырёх?

— Нет.

— Приведите Эль-Греко! — скомандовал я.

Спустя несколько секунд бармен уже стоял рядом, бледный как смерть.

— Ты их знаешь?

— Нет. Они заявились два дня назад и сказали, что убьют меня и мою семью, если я ослушаюсь.

— Девушки и раньше работали под этой гадостью?