Ближайший к Пино раб находился выше других на склоне, копал он с трудом. Он прекратил работать, оперся о черенок лопаты, как человек, дошедший до изнеможения. Один из эсэсовцев начал кричать на него, двинулся в его сторону.

Раб повернул голову и увидел смотрящего на него Пино. Кожа несчастного на солнце прибрела табачный оттенок, а борода отросла еще длиннее, чем прежде. И в весе он тоже потерял. Но Пино мог поклясться, что перед ним Антонио, раб, которого он поил водой в туннеле в первый день работы у Лейерса. Их взгляды встретились, и Пино почувствовал жалость и стыд; подошедший эсэсовец ударил Антонио прикладом по голове, и тот упал и покатился вниз по крутому склону.

– Форарбайтер!

Пино вздрогнул и оглянулся через плечо. Генерал Лейерс стоял метрах в пятидесяти от него, смотрел свирепым взглядом.

Посмотрев в последний раз на неподвижного раба, Пино рысью бросился к генералу, думая, что это Лейерс несет ответственность за происходящее.

4

Уже затемно Пино пришел в мастерскую дяди Альберта.

– Плохие дела – то, что я видел сегодня, – сказал Пино, которого снова захлестнули эмоции. – И еще слышал.

– Рассказывай, – сказал дядя Альберт.

Пино старался как можно точнее передать сцену с Лейерсом, рассказал, как эсэсовец убил Антонио за то, что тот попытался отдохнуть.

– Они там, в СС, мясники, – сказал дядя Альберт, отрываясь от своих записей. – Они следуют своей доктрине возмездия, и жестокости теперь творятся повсюду. В деревне Санта-Анна-ди-Стаццема эсэсовцы расстреляли, замучили пытками и сожгли пятьсот шестьдесят невинных людей. В Касалье во время мессы убили священника на алтаре и трех стариков. Сто сорок семь остальных прихожан вывели на кладбище при церкви и расстреляли.

– Что? – сказал ошарашенный Пино.

– Жестокости продолжаются, – сказала тетя Грета. – На днях в Бардине-ди-Сан-Теренцо они задушили колючей проволокой более пятидесяти молодых итальянцев, а потом повесили на деревьях.

Пино ненавидел всех нацистов без исключения.

– Их нужно остановить.

– В Сопротивление каждый день вливаются все новые люди, – сказал дядя Альберт. – Вот почему твоя информация так важна. Ты мне можешь показать на карте, где вы были?

– Уже, – сказал Пино, вытаскивая генеральскую карту, которую взял из бардачка.

Разложив ее на одном из раскроечных столиков, он показал дяде сделанные им легкие карандашные пометки в местах, где находятся пушки, где пулеметные гнезда, где склады оружия и боеприпасов, которые он видел днем. Он показал, где по приказу генерала были сделаны завалы, чтобы направить атакующих под огонь немцев.

– Во всем этом районе, по словам Лейерса, используется цемент низкого качества, слабый, – сказал Пино, тыча пальцем в карту. – У Лейерса это вызвало озабоченность. Союзники перед атакой должны разбомбить эти укрепления.

– Логично, – сказал дядя Альберт, записывая координаты этого места. – Я передам эту информацию. Кстати, тот туннель, где ты побывал с Лейерсом в первый день, когда ты видел рабов, помнишь? Партизаны дождались, когда внутри остались одни немцы, и взорвали оба выхода.

Настроение у Пино улучшилось. Он вносил свой вклад в освобождение Италии.

– Мне бы улучить момент и заглянуть в его саквояж, – сказал Пино.

– Ты прав, – сказал дядя. – А мы пока постараемся раздобыть тебе портативную камеру.

Пино понравилась эта идея.

– Кто знает, что я секретный агент?

– Ты, я и твоя тетушка.

«И Анна», – подумал он, а вслух сказал:

– Но не союзники? И не партизаны?

– Ты им известен только под кодовым именем, которое я им назвал.

Это понравилось Пино еще больше.

– Правда? И какое у меня кодовое имя?

– «Наблюдатель», – ответил дядя Альберт. – Например: «Наблюдатель сообщает, что пулеметные гнезда расположены там-то и там-то». Или: «Наблюдатель сообщает о перемещении войск на юг». Имя специально выбрано неопределенное, чтобы затруднить поиски в случае перехвата сообщений.

– Наблюдатель, – сказал Пино. – Просто и точно.

– Именно это я и имел в виду, – сказал дядя Альберт, вставая. – Карту можешь сложить, только сначала сотри карандашные пометки.

5

Пино стер пометки и вскоре ушел. Голодный и усталый, он сначала направился было домой, но в конце концов пошел к квартире Долли – ведь он несколько дней не видел Анну.

Но, подойдя к дому, он спросил себя, зачем же он это сделал. Приближался комендантский час, к тому же он не мог просто подняться, постучать в дверь и вызвать ее. Генерал приказал ему отправиться домой и выспаться.