Но все это будет потом. Потому что свадьба, и ее торжественная часть закончилась, а сейчас мы с моей женой вдвоем.

Я не мог дождаться этой минуты, секунды.

Мягкие губы, плавные изгибы. Она оказалась еще прекрасней, чем я мог представить. Я видел много разных девушек, но Лале… она такая одна. И она моя. Моя жена.

Я видел, как она напугана, и старался быть еще более ласковым, чем мог себе даже представить. Более терпеливым и нежным. Но я не знал, что все это напрасно. Не знал, что ей это не нужно. Что я не тот, кто будет первым ласкать ее тело, что я вообще не тот, кто ей нужен.

Все моментально отключилось, и я, вскочив на ноги, смотрел на Лале так, будто впервые увидел. Хотя, может, так и было. Видимо, что я все-таки глуп, раз обманулся, видя оболочку.

Она не улыбалась, не выглядела милой, даже напуганной.

Злость, презрение, мерзость, и я был источником этих эмоций.

– Ты… ты… – не могу даже сформулировать свой вопрос, потому что не сразу понимаю, что произошло и продолжает происходить.

– Что? – голос Лале притягивает к себе и медленно распыляет шок.

Схватив брошенную до этого на кресло рубашку, я прикрываюсь ею, пока она садится и делает то же самое.

– Люблю другого? Да, – удар с правой, но я стою. – Отдалась другому? Да, – внезапно прилетает с левой, не увернулся тоже. – Я не хотела этой свадьбы. И не хотела тебя видеть своим мужем, – нокаут.

Так вот в чем дело.

Пальцы дрожат и непроизвольно сжимаются в кулаки от слов ее. От тона голоса. От… всего.

Другого значит любит?

Внутри взрывается что-то опасное, и я, взревев, бью кулаком в изголовье кровати, склоняясь к ж… Нет, не жена. Женой она мне не стала. Не после всего этого. Лале испуганно выгибается и увеличивает расстояние между нашими лицами.

Теперь напугана. Теперь нет того омерзения, написанного на лице черными чернилами.

Смотрю и впитываю эту ненависть, затем разворачиваюсь, надеваю футболку и штаны – первое, что нахожу в шкафу и хочу уйти, но в дверях останавливаюсь.

– Не смей покидать эту комнату, – бросаю со злостью и захлопываю дверь.

Я не жду, что она что-то ответит. Мне не нужны ее ответы. Не сейчас.

Мне нужно пройтись, иначе я сотворю беду.

Праздник завершается. На улице еще полно народа.

Поэтому я иду на небольшую кухню в другом конце дома и сталкиваюсь там с Санией – женой моего брата и… сестрой Лале.

Она выглядит так, будто ей плохо. А еще так, словно она напугана. В глазах нет привычной радости, приветливости ко мне. Вывод один – она знала.

Я не говорю ей ни слова. Просто беру бутылку воды из холодильника и ухожу.

Я никогда так с ней себя не вел. Потом мне будет стыдно, и я извинюсь. Но сейчас случай, который не оставляет иного выбора.

Когда я иду обратно по коридору, слышу, как она плачет. Дойдя до своего крыла на этаже, я останавливаюсь в комнате, которая служит небольшой гостиной, из которой попадаешь в спальню. Туда, где сейчас находится эта…

Затылок ломит от злости, в висках пульсирует.

Лгунья подлая.

Встав у окна, я наблюдаю за родственниками, которые приехали справлять большое торжество. Вглядываюсь в счастливые лица.

Завтра будет большой завтрак. Все захотят посмотреть на мужа и жену, которые провели первую ночь вместе и спустились к гостям уже рука об руку. Раньше это было утро «кровавых простыней». Сейчас эту традицию сменили обычным чаепитием.

Там я им и покажу во всей красе мою «жену». Повторит все то, что сказала мне, и дело с концами.

Делаю глоток воды. Смотрю в окно. Щелкает в голове.

Второй глоток уже не для того, чтобы унять жажду. Просто хочу еще немного постоять тут и сделать вид, что я хочу тут быть и пить эту проклятую воду.

Зачем она так сделала?

Когда увидел ее на свадьбе брата, даже внимания не обратил. Потом увидел в декабре опять же дома у брата и невестки в России. Вот так и случился щелчок. Перед отъездом так и сказал Анвару, что хочу жениться на ней.

Он посмеялся, но не во злобу. Скорее по какой-то там иронии, что он женат на старшей сестре, а я буду мужем младшей. Мне и самому понравилась эта мысль.

Отцу сказал о намерении в первый же день моего пребывания дома.

Через неделю он пошел к отцу Лале и заключил договор. Еще через время нам сказали, что девушка согласна.

Так зачем? Думала, что я дурак и не пойму? Или думала, что прокатит и я этот позор утаю?

Нет. Ни за что.

Снова щелчок и уговоры самого себя, что не стоит горячиться, не срабатывают.

Я закрываю воду и бросаю ее на диван, спеша в комнату.

Ворвавшись внутрь, я застаю Лале за разбором вещей. Или сбором. Здесь лишь небольшая сумка, остальное мы планировали забрать завтра. Она надела платье, скрыв опороченное тело.