— Ничего… просто показалось, — покачал головой Охотник.

— Как грубо! Не уважаешь ты свою Смерть, Ван–хельсинг! Как бы это тебе потом боком не вышло.

«Пошёл к чёрту!» — рыкнул про себя Артём.

— Ты меня пугаешь, — сощурила глаза Элиз, — Точно всё хорошо?…

— Д–да, — улыбнулся Артём, не отпуская руку Элизабет, — Просто много работы навалилось. Плюсом готовиться масштабная операция, и если она увенчается успехом, мы очень сильно ослабим врага. А так же мы пытаемся найти три сильнейших артефакта во всех мирах и… ох… если кратко: один геморрой!

Девушка мило улыбнулась, сделал шаг вперед, и обвила руками шею Артём.

— Ты совсем справишься, — мило улыбнулась Элиз, показывая взглядом чистую любовь, — Я в тебя верю. И наш ребёнок в тебя верит!…

Артём замер на месте, а его лицо начало бледнеть. В памяти вновь возникло ведение из «Колодца Судьбы»… мёртвая дочь… и мёртвая Элизабет…

«Нет… я не дам этому случиться… не дам…» — улыбнулся Охотник, всё же сумев прогнать жуткие ведения.

Поцеловав Элизабет в губы, Артём крепко её обнял и слегка приподнял, оторвав стопы от радужной тропы.

— Ф–что ф–ты ф–делаешь?! — бубнила Элизабет, не в силах оторваться от губ мужа, так как тот специально давит и не даёт разъединить поцелуй.

— Ф–как ф–там ф–говориться?! — подошёл Артём к краю тропы, — Ф–и ф-в ф–горе ф–и ф–в–радости?!

«Я взываю к тебе, о великое древо „Гидрасиль“… открой мне проход и покажи свои чертоги, дабы я вдоволь мог насладиться видом твоих пышных крон!» — Артём глянул вниз, и увидел, что чертоги космоса начали мерцать, словно лампочки, а тьма искажалась и вибрировала.

Артём сделал шаг и спрыгнул с «млечного пути».

Место того, что бы застыть в невесомости космоса, супруги напротив — начали падать камнем вниз.

Глаза Элизабет широко распахнулись, а на лице выступил румянец. Она обомлела от вида, как вокруг заплясали радужные звёзды, и в каждой она видит своё отражение и отголоски своей жизни. Это было самое настоящее чудо, которое человеческому разуму было не постичь до этой самой секунды. Красота эта не знала себе равных, поэтому Артём и Элизабет даже не испытывали страха, падая по чертогам космоса, где жизни нет места.

Внизу показалась планета, формой напоминающая самые настоящие песочные часы, а вокруг неё застыло три белоснежных солнца.

Планета начала возвышаться, пока не столкнулась со стопами Артёма, тем самым дав ему вступить на свои земли.

— Вау! — широко улыбнулась Элизабет, — Каждый раз, словно в первый! Как же всё это красиво!

Артём поставил жену на белоснежную землю и отпустил её из своих объятий.

«Гидрасиль» разрешает Элизабет пройти в свои чертоги, как и Бору, Вильяму, Лауре, Жанне, Георгу, Игнис, Фрэй, Яру, Нилу, Жанкону и Крангелю. А вот например Ева, Мэри, Лонгинус, Дания и Сил не могу пройти в «НадМирие». Так же и «Крестоносцы Света», те, кто хочет открыть клетку с Мирозданием и Тьмой, у-вы, но не могут пройти в чертоги «Гидрасиля». А если кто–то и сможет, то это единицы, которых тут же можно будет устранить, ведь за переброской наблюдают Лики. Они чувствуют, когда кто–то заходит в «НадМирие», и более того, они сразу же знают кто это такой. Главное, что в этот мир не может вступить Вильдриф…

Элизабет начала смеяться и кричать от счастья. Её алые глаза широко раскрыты, и она хочет как можно подольше насладиться здешними видами.

По небу, словно птицы, бороздят существа напоминающие скатов с длинным шипастым хвостом. Деревья, трава и все водоёмы тут из белоснежного чистого света. Почва твёрдая, как камень. Тело Артёма чувствует вращение планеты, отчего каждую секунду приходиться напрягаться из–за страха улететь в просторы космоса… но этого, к счастью, не происходит.

И на вершине песочных часов находиться вековое белое древо, что уходит своими корнями к чертогам космоса, распуская там свои длинные ветви. Место наливных плодов, на ветвях висят настоящие планеты, окутанные тьмой космоса или туманными пределами вселенной. Их так много, что глазам не под силу сосчитать, сколько же миров висит на этом дереве.

— Здравствуй, Гидрасиль!!! Ты всё так же прекрасен, как и в первую нашу встречу!!! — улыбнулась девушка.

Это место заставляет сердце Элизабет трепетать. И видя свою жену такой счастливой, на лице Артёма сама собой появляется добрая улыбка, а в груди становиться горячо.

— Какая прелесть! — усмехнулся Жнец, — Насладись этой порой, Ван–хельсинг. Ведь это её последние мгновения.

Пропустив мимо ушей издёвки Жнеца, Артём взял за руку Элизабет и направился в сторону «Гидрасиля».

— Слушай… а если мы сегодня сможем узнать пол нашего ребёнка. Как думаешь, кто это будет?

Артём, уже наперёд зная, что это будет девочка, ответил неоднозначно:

— Кто знает. Я бы хотел девочку. Но и мальчик, это тоже хорошо. Нельзя рассуждать, кто лучше, а кто хуже.

— И то верно… хм… ладно, тогда другой вопрос. Вот если родиться девочка, какое имя ты бы хотел ей дать?

Охотник глянул на чёрный небосвод опоясанный мерцанием белоснежных звёзд.

— Астра… в моём мире это имя означает «звезда».