Мария хмыкнула, глядя на карту.

— И что теперь? — спросила она. — Лезем дальше в эту чертовщину?

Алексей кивнул, чувствуя, как голос матери эхом звучит в голове. Он не знал, что ждёт впереди, но знал, что отступать нельзя. Они забрали карту, вырезав её из камня, и двинулись дальше, к северу, где война гудела, как зверь, готовый проглотить их всех.

Они шли ещё день, пока не вышли к лагерю — не русскому, не японскому, а чему-то другому. Палатки, окружённые кострами, и люди в чёрных плащах, с мечами и посохами. "Око Престола". Алексей замер, чувствуя, как тени взвились, но Акико остановила его.

— Не сейчас, — сказала она тихо. — Нам нужно обойти их.

Но обойти не вышло. Из лагеря раздался крик, и десяток фигур двинулись к ним, быстрые, как тени. Мария выругалась, сжимая кулаки, и лёд покрыл её руки.

— Похоже, драка неизбежна, — сказала она. — Готов, Волконский?

Алексей кивнул, вытаскивая меч. Акико запела, вызывая духов, и бой начался. Тени рванулись вперёд, обвили врагов, и он ударил, чувствуя, как сила матери течёт в нём. Они дрались вместе — Акико с её духами, Мария с её льдом, и он с его тенями. Враги падали один за другим, но их было слишком много.

Когда бой закончился, лагерь горел, а они стояли, тяжело дыша. Алексей посмотрел на Акико и Марию, и впервые почувствовал, что они — команда. Ведьма и клинок, тени и духи, лёд и песня. Они были вместе, и путь к "Сердцу Теней" только начинался.

Лагерь "Ока Престола" пылал, языки пламени лизали палатки, превращая их в чёрные скелеты. Дым поднимался к небу, густой и едкий, смешиваясь с запахом крови и гари. Алексей стоял, опираясь на меч, и смотрел, как огонь пожирает всё, что осталось от врагов. Тени у его ног шевелились, словно впитывали хаос, и амулет в кармане грел кожу, как раскалённый уголь. Он чувствовал себя живым — сильнее, чем когда-либо, — но в груди росла тяжесть, как будто каждый удар меча оставил на нём невидимый след.

Акико стояла рядом, её кимоно было измазано сажей, а волосы растрепались, падая на лицо. Она молчала, глядя на пламя, и её янтарные глаза отражали огонь, делая их почти золотыми. Её песня стихла, духи исчезли, но он всё ещё слышал её голос в голове — мелодичный, властный, зовущий. Она была рядом, и это странным образом успокаивало его, хотя он не мог понять почему.

Мария присела у края лагеря, вытирая кровь с рук о траву. Её плащ был разорван в бою, и руны на нём мигали слабо, как угасающие звёзды. Она посмотрела на Алексея, потом на Акико, и ухмыльнулась, но в этой ухмылке было меньше насмешки, чем обычно.

— Ну что, герои, — сказала она, вставая. — Выжили. Опять. Сколько ещё раз нам повезёт, как думаете?

Акико повернулась к ней, и её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Удача тут ни при чём, — ответила она. — Мы сильны. Вместе.

Мария фыркнула, но не возразила. Она подошла к Алексею, хлопнув его по плечу так, что он чуть не пошатнулся.

— А ты, Волконский, молодец, — сказала она. — Уже не просто махаешь мечом, как слепой. Может, из тебя и выйдет что-то путное.

Алексей усмехнулся, убирая меч в ножны. Он чувствовал тепло её слов, хоть и скрытое за привычной колкостью. Они дрались вместе — тени, духи, лёд — и это связало их сильнее, чем он ожидал. Он посмотрел на Акико, потом на Марию, и впервые за долгое время почувствовал, что не один. Не просто добыча, не просто ключ — часть чего-то большего.

— Что дальше? — спросил он, вытаскивая карту, что они взяли из храма. Каменная плита была тяжёлой, но он держал её крепко, глядя на вырезанные линии, что вели на север.

Акико подошла ближе, её пальцы коснулись края карты, и он заметил, как дрожат её руки — едва заметно, но всё же.

— Эти линии, — сказала она, — ведут к Сахалину. Там, в горах, есть место, где клан Такамура когда-то прятал свои артефакты. Если "Сердце Теней" где-то спрятано, то там.

Мария прищурилась, глядя на карту.

— Сахалин? — переспросила она. — Это же в глуши, посреди войны. Как мы туда доберёмся, не нарвавшись на японцев или наших?

Акико посмотрела на неё, и её глаза сузились.

— Есть пути, — сказала она. — Тайные тропы, что знает мой клан. Но это опасно. "Око Престола" будет искать нас, и "Когти Тени" тоже.

Алексей сжал карту, чувствуя, как тени шевельнулись у ног. Сахалин. Название звучало как далёкий зов, и шёпот в голове — "Докажи" — стал громче, почти осязаемым. Он вспомнил голос матери — Юкико — в храме, её слова: "Это начало твоего пути". Может, это и был путь — к ней, к правде, к "Сердцу Теней".

— Тогда идём, — сказал он, и голос его был твёрже, чем он ожидал. — Если это там, я хочу найти его.

Мария хмыкнула, но кивнула.

— Ладно, герой, — сказала она. — Но если нас прикончат по дороге, я тебя предупреждала.

Акико улыбнулась, глядя на него.

— Ты готов, — сказала она тихо. — Я вижу это.

Алексей кивнул, хотя внутри всё дрожало. Он не был готов — не до конца, — но отступать было некуда. Они собрали остатки из лагеря — немного еды, флягу воды, пару ножей — и двинулись дальше, к северу, где война гудела, как зверь, готовый их проглотить.