Хадсон ударил его еще раз. Подбородок Лупо приподнялся, и Хадсон увидел, что веревка вошла в его шею так глубоко, что из-под нее почти сочилась кровь. Ему пришлось ударить его топором в грудь в третий раз, пока Камилла продолжала висеть у него на спине.

Кость треснула.

Изо рта маски потекла струйка крови. Когда Хадсон вытащил лезвие, поврежденные ноги Лупо, наконец, подкосились, и он повалился вперед на пол, где начал мучительно ползать, пока Камилла седлала его.

Хадсон дрожал. Ему казалось, что придется отрубить этому сукиному сыну голову, чтобы покончить с ним. Он увидел кожаные ремешки, на которых была застегнута маска. Волосы на затылке у Лупо были темные и коротко подстриженные.

Камилла в изнеможении высвободила руки и скатилась с мужчины. Хадсон сел верхом на спину Лупо и ударил его топором по голове.

Лупо замер и больше не двигался.

Хадсон только сейчас понял, что они с Камиллой сидят на полу по обе стороны от мертвого тела великана. Он бы не удивился, если б Лупо внезапно сел, чтобы продолжить бой, даже с топором, плотно засевшим у него в черепе.

Он услышал, как наверху открывается дверь.

Кто-то спускался по лестнице.

Хадсон устало поднялся, приставил ботинок к затылку Лупо, с влажным хрустом выдернул топор и, когда в комнату вошел мужчина с пучком на макушке, поприветствовал его.

Для этого хватило одного удара. Топор вонзился прямо между его бровями.

Когда мужчина упал на пол, Хадсон оглядел его и заметил, что кобура с пистолетом пуста. Он отвернулся, и его стошнило тем немногим, что было у него в желудке. Схватка истощила его.

Подойдя к стене, Хадсон, пошатываясь, выбрал небольшую пилу и снова сел рядом с Камиллой. Левая рука пульсировала болью, внимание то концентрировалось, то рассеивалось, но он знал, что должен держаться, потому что в любую минуту сюда мог войти кто-нибудь еще.

Сможет ли он убить еще кого-то? Ему не хотелось это выяснять.

Он применил всю оставшуюся силу, чтобы перерезать путы Камиллы.

— Нам нужно выбираться отсюда, — вяло произнес он, освободив ее.

— Как? — хрипло спросила она.

У него не было ответа на этот вопрос. Ему нужно было подумать. Решение проблем было специализацией Мэтью, а не его собственной, но когда на кону стояла жизнь любимой женщины…

Жизнь любимой женщины…

Стало быть, он и правда ее любит?

У него не было времени разбираться в своих эмоциях. Они были живы, и он хотел, чтобы так и оставалось. Хадсон посмотрел на труп.

— Мы уходим, — сказал он, вспоминая ворота и сторожку, которые они видели, пока ехали в повозке. — Выйдем через ворота так, будто мы здесь хозяева.

— Что? — не поняла Камилла.

— Я, конечно, меньше него, но, возможно, достаточно большой, чтобы одурачить охранников ночью. В маске и перчатках… это может сработать. Кто в здравом уме попытается остановить этого монстра?

— Ты можешь выбраться отсюда в его обличье, но меня они не выпустят. И что насчет Мэтью и Профессора? Они ведь тоже здесь, не так ли?

— Да. Только какого дьявола они здесь делают?

— Они здесь за тем же, что и мы, — покачала головой Камилла. — Подозреваю, они пришли, чтобы спасти нас.

Он кивнул.

— Да, — сокрушенно сказал он, потому что понимал: это было правдой. И еще кое-что было правдой. — Если б ты не придушила этого зверя, я был бы уже мертв. Спасибо тебе.

— Он был большой мишенью, — усмехнулась Камилла. — Я не могла промахнуться.

Ему хотелось прижать ее к себе хотя бы здоровой рукой, но времени было в обрез. Венера могла вернуться в любую секунду.

— Помоги мне снять с него перчатки и плащ, — сказал он. — Моя левая рука сломана, я не могу ею пользоваться.

Когда они закончили, он попросил Камиллу расстегнуть ремешки маски. Однако, когда они закончили, Хадсон обнаружил в себе любопытство, присущее его лучшему другу. Оно было почти так же сильно, как его боль.

— Давай попробуем перевернуть его. Я должен увидеть его лицо.

Это усилие выбило из обоих остатки сил, но им удалось перевернуть труп на спину. Металлическая маска немного помялась, но все равно была цела. Хадсон снял ее с лица и посмотрел на мертвеца.

Ему было около сорока, у него были карие глаза, смотревшие прямо, и широкое лицо с квадратной челюстью. Его темные волосы были коротко подстрижены. На верхней губе и щеке виднелся шрам. На переносице были заметны следы нескольких переломов. Хадсон посмотрел на синяк на горле, который уже начал чернеть, и увидел еще один шрам в том месте, где когда-то мужчине перерезали горло, вероятно, повредив и, возможно, перерезав голосовые связки. Он подумал, что тот, кто оставил шрамы на теле этого человека, должно быть, тоже был монстром.