– Ты видишь, где она? – спрашивает громким шепотом ребенок.

– Нет, - отвечает второй.

– Ты внимательнее смотри, говорят, нежить по потолку бегать может, - пугает тот, чем глаз сверху.

Тот, что внизу ахает и сразу смотрит на потолок.

– Все равно не вижу.

– Тогда давай зайдем, - говорит первый.

– А давай, - отвечает второй.

Я слушаю детский разговор, спрятавшись за гардеробом и слегка обалдеваю. Это куда же смотрят взрослые, что дети лезут к нежити и никто их не останавливает?

Тихий скрип и в спальню заходят два ребенка. Мальчик поменьше и девочка постарше. Интересно, если я сейчас медленно и плавно, вполне себе дружелюбной нежитью выйду из своего угла, они испугаются?

– Малыши, не бойтесь, это я, - говорю, старательно улыбаясь, наверное, дружелюбной улыбкой, и очень надеясь, что они не закричат.

– Дарьяна? – вскрикивает мальчишка и тут же кидается ко мне в объятия, крепко врезав мне лбом в живот.

– Ох, - выдыхаю и тоже обнимаю ребенка. Помнится, та дама из белой комнаты говорила, что мне придется заниматься воспитанием очень одаренного ребенка. Не это ли он?

– Сестра? Это точно ты? Или нежить овладела твоим телом? – спрашивает настороженно девочка, не спеша подходить ближе.

Кстати, на будущее, надо будет их обучить правилам безопасности. А если бы я и правда была зомби? Один бросился прямо мне в руки, другая допустила подобный финт, а теперь стоит, разговаривает. В то время, как надо хватать что-то побольше и бить меня по голове, чтобы отпустила мальчонку. Да уж… работы непочатый край с этими детьми.

– Аника, назови мне признаки, что нежить овладела человеком? – слова сами срываются с моего языка.

При звуке своего имени настороженное выражение пропадает с лица девочки, и она радостно сообщает:

– Нежить ничего не знает о жизни своего тела. Ни имен любимых людей, ни дат, ни названий городов, улиц.

Опа… как интересно. Может, я и правда, нежить?

Додумать я не успеваю, теперь мне в самое солнечное сплетение прилетает и головой от Аники. По тому, как мелко трясутся плечи девочки, я понимаю, что она плачет. Но делает это так тихо и незаметно, что я решаю не акцентировать свое внимание на ее слезах.

Минута слабости проходит очень быстро.

– Они там вызвали некроманта, - сообщает Аника.

– Откуда деньги на такой дорогой вызов? – спрашиваю.

Мальчик все еще висит на мне, не отпускает руку.

– Деньги? – переспрашивает девочка, и я понимаю, что видимо, сказала что-то не то.

– Монеты, - поспешно исправляюсь.

– Монет у них нет, но они раньше забрали твою шкатулку с драгоценностями со словами, что мертвой они ни к чему, ними вот и хотят расплатиться.

– Вот шакалы! – выдаю в сердцах.

– Сестра? – оба ребенка смотрят на меня испуганно.

– Извините, малыши, но я сейчас очень сильно расстроена. У нас и так сложно с… монетами, а тут еще и эти…

– Они еще и доктора позвали, - добавляет мальчик. Рован. Само-собой приходит имя.

– А его зачем? – переспрашиваю.

– Чтобы он подтвердил, что ты умерла, - отвечает Аника. – Это же он наблюдал тебя во время болезни, он же подписал бумаги о смерти.

А вот это плохо. Одно дело – слуги, другое – специалист. Тут могут возникнуть сложности. Наверное, неплохо бы одеться для встречи столь высоких посетителей.

– Аника, помоги мне с одеждой, - говорю девочке. – Я еще слаба после болезни, не могу сама одеться.

На самом деле, я понятия не имею, что и где лежит и как это надеть. Девочка тут же бросается мне помогать, предлагая пройти за ширму, а Рован выбегает из спальни, проведать бабушку.

– А как там бабушка?
– спрашиваю, пытаясь восполнить дыры в своем информационном поле.

Аника пожимает плечами, подавая мне что-то вроде рубашки.

– Ты же знаешь, у нее все реже бывают хорошие дни. Теперь она почти все время живет в своем мире. Мне кажется, она даже не поняла, что ты умерла… ну, что доктор так решил, ну ты поняла… Он нам всем сказал, а бабуля улыбнулась и сказала, что это все ерунда и надо бы приготовить твою любимую рисовую кашу с молоком и тыквой. И ушла на кухню.

– А я разве люблю рисовую кашу? – спрашиваю, чувствуя, как бегут мурашки вдоль позвоночника.

– В том-то и дело, что ты ее терпеть не можешь, но я же говорю – бабуля совсем плоха.

Аника печально вздыхает, а я стою, уставившись в одну точку. Потому что действительно люблю рисовую кашу с молоком и тыквой. Впрочем, долго рефлексировать не получается, потому что снизу доносятся крики:

– Некромант приехал! Вяжите нечисть и тащите ее вниз!