– Главное, нам ничего не говорят. – Крашеная блондинка повысила голос, чтобы подруга хорошо её слышала. – Посмотри новости, на любом канале. Ничего определенного. А у Амнона, ну, ты знаешь, моего зятя, двоюродный брат работает охранником. Так вот у них информация проскочила, что в здании парламента сегодня пусто. Ни один депутат не приехал. О чём это может говорить?

– Да он же сам Кнессет не охраняет, – донеслось из кабинки. – Откуда ему знать? Сплетни просто.

– Вот дай-то Бог, чтобы просто сплетни, – не обиделась, но и не разуверились блондинка. – А вы как думаете? – обратилась она к девушке со спортивной сумкой.

– Ужас, – лаконично ответила та.

Её мысли были полностью заняты содержимым сумки, а эмоции – беспокойством о том, что оное могут обнаружить, так что следить за ходом разговора незнакомых женщин толком не удавалось. Но к счастью (или не вполне к счастью), в нынешние времена выбранное ею слово подходило почти на все случаи жизни.

– Вот именно, – энергично подхватила блондинка. – Что творится! Кто бы мог подумать всего пару лет назад?

Девушка рассеянно покивала, мысленно отметив, что и два года назад были люди, отлично предсказывавшие нынешние события. Только верить никто не хотел. И даже те, кто верил, старались затолкать печальные прогнозы в тёмные уголки подсознательного. Зачем мучиться и сидеть на антидепрессантах, если всё равно ничего не можешь изменить?

Вторая женщина вышла из кабинки, ополоснула под краном руки, и подруги вышли в коридорчик, выводивший в основной зал.

Девушка постаралась унять заметную дрожь в руках, вновь опустилась на корточки и расстегнула молнию. Из синей сумки высунулась рыжая мордочка длинноухой собаки.

А между тем совсем другой пёс – крупный, сильный, с умными глазами и стоячими, но то и дело настороженно пригибающимися ушами, сидел возле металлоискателя. Сидел, следуя команде своего хозяина, несмотря на то что внимание последнего было полностью сосредоточено на перепалке с охранником. Пока команда не отменена, пёс не собирался двигаться с места.

– Я ещё раз повторяю: с животными сюда нельзя, – заявил охранник, надо отметить, довольно терпеливо.

– Но я уже здесь вместе с ним, – не сдавался хозяин, парень лет тридцати – тридцати пяти, крепкого телосложения, с коротко постриженными чёрными волосами. – Не бросать же его на улице.

– Не знаю, – пожал плечами охранник. – Внутрь запрещено.

– Слушай, я понимаю, правила это хорошо, но мы же все живые существа, так? У тебя самого дома животные есть?

– Только рыбка в аквариуме.

– Понятно. Пойми: собака – как член семьи. Когда сирена, думаешь, я захожу в мамад без собаки? Ни разу такого не было. Пока он не в мамаде, я дверь не закрываю. И другие так же. А что же сейчас, я спрячусь в убежище, а его оставлю под ракетами?

– Послушай, брат, я в целом сочувствую, – без особого сочувствия, но всё ещё вежливо отозвался охранник. – Понимаю тебя, но тут ничего не поделаешь. У меня приказ…

Он не договорил, но многозначительно поднял указательный палец кверху. Хозяин пса инстинктивно запрокинул голову, но ни мэра, ни министра национальной безопасности, ни даже самого премьер-министра там не увидел. Только небо и быстро плывущие объёмные облака, должно быть, пригнанные ветром со Средиземного моря. Кто бы ни находился там, наверху, распоряжения не пускать в убежище собак он явно не давал.

– У тебя приказ, – раздражённо заявил хозяин, – а у меня вот, живой пёс. Ты в каких войсках служил?

– Ну, допустим, 8200 3 .

Охранник тоже начинал раздражаться.

– А он, – мужчина указал на пса, в очередной раз прижавшего уши, – служил в сухопутных войсках, в «Окец» 4 . Жизнью рисковал. Был ранен, после этого его списали. С тех пор он со мной. Ты бы товарища по оружию бросил?

– Долго тут ещё? – крикнула женщина, держащая за руку кудрявую девочку лет пяти. – Сколько можно ждать?

Спорщики обернулись. За металлоискателем действительно начала собираться очередь. Если раньше в убежище приходили всё больше одиночки, то теперь картина стремительно менялась. Люди продолжали стекаться к странному белому зданию с разных сторон, вылезая с детьми и вещами из кое-как припаркованных машин.

– С документами разберёмся – и продолжим. Проявите терпение, – строго сказал охранник, продемонстрировав синий корешок удостоверения личности, которое прежде передал ему собачник. Затем склонился к последнему и значительно тише произнёс: – Ладно, я тебя пропущу, только ты там внимания к собаке не привлекай. Сядьте где-нибудь в сторонке и сидите. Мне реально может влететь.

– Спасибо, брат! – Тот приложил руку к груди в знак благодарности. – Будем сидеть тише воды, ниже травы, даю слово.

– Ладно, – пробормотал охранник и вручил хозяину документ. – Следующий!

Мужчина с собакой, получившей команду «Рядом!», быстро спустились по лестнице и, как и обещали, тихонько заняли место с самого края. Хозяин сел на скамью, пёс улёгся у него в ногах. Здесь их и заметила девушка с синей сумкой.

Она рада была бы остаться в женской комнате и там, в стороне от остальных, пересидеть ракетный обстрел вместе со своим питомцем. Но, увы, в убежище спускалось всё больше людей, так что и туалеты перестали быть тихим местом. Она успела напоить и погладить собаку, но не более. Пришлось снова застёгивать сумку (чуть-чуть не до конца, чтобы собаке было чем дышать) и идти в общий зал. Заметив парня с крупной немецкой овчаркой (практически случайно, могла ведь посмотреть в другую сторону!), она испытала чувство огромного облегчения, будто с плеч разом сняли тяжёлую ношу. Даже сумка внезапно сделалась лёгкой, а ведь правое плечо уже, казалось, отваливалось. Обойдя несколько тревожно переговаривающихся друг с другом пар, она подошла к незнакомцу и поставила сумку на скамью.