Занятненько. И непонятненько. Это что новый вид краски? Самоуничтожающаяся, вроде исчезающих на свету чернил? Хорошо, что она рассосалась не вместе с волосами. Но раз проблема ликвидировалась, мне пора было возвращаться в школу и разбираться, кто же меня в ней так не любит, что испортил первую же прогулку по городу.

Стоило мне взяться за подлокотники кресла, как мужчина протянул мне руку.

– Благодарю.

Я ухватилась за крепкие, горячие пальцы. Помощь была очень кстати.

Голова кружилась. Так сколько времени я провела в отключке? Начну подсчитывать – последние волосы вылезут.

Выглядывать в крошечное окошко я не стала, вместо этого подошла к входной двери, толкнула ее и…

Дальше меня атаковали обещанные галлюцинации.

Карета. Улица. Почему-то не фонарь, а факел. И аптека, стоявшая напротив антикварной лавки, тоже куда-то подевалась. Зато вместо нее появились домики с остроконечными крышами и аккуратными башенками.

– А зачем вам в аптеку? – осторожно уточнил незнакомец, когда я подосадовала на пропажу.

Мужчина стоял рядом и с интересом меня рассматривал. Видимо, я была интереснее улицы.

– За таблеткой от галлюцинаций.

– Вы так и не поняли? Да? – несколько обречённо уточнил мужчина.

– Что сегодня не мой день? Ещё как поняла.

Губы незнакомца тронула полуулыбка. Вроде как и повода для веселья у него не было, а все равно не смог удержаться, потому что я была ну очень забавным собеседником.

Или медленно соображающим.

Подъехавшая к ювелирной лавке карета сошла бы за симпатичную реконструкцию, если бы ее не тащили полупрозрачные, точно созданные из воздуха кони. Когда ближайшая лошадка посмотрела на меня и заржала, я внезапно увидела на ее месте лошадиный скелет.

– Спокойнее, мисс. Я обязательно разберусь с тем, что вы увидели. Точнее, пойму, почему вы вообще видите сквозь иллюзию высшего порядка.

– Хотите сказать, что дохлая лошадка на самом деле в порядке? – осторожно уточнила я.

Мужчина явно хотел мне что-то объяснить, как вдруг нахмурился и приложил пальцы к виску, как если бы его атаковала внезапная мигрень. Дверца кареты распахнулась тоже предельно неожиданно, следом я услышала:

– Аманда, Дойл, меня вызывают в департамент. Поручаю вам отвезти вашу будущую гувернантку домой в целости и сохранности.

– Ну знаете! Я не соглас…

Выразить свое несогласие вслух, как и избежать бесцеремонного заталкивания в карету, у меня не вышло. Неведомая сила меня подхватила, как воздушный шарик, и зашвырнула на мягкое сиденье. Следом раздался щелчок захлопнувшейся двери, и карета тронулась.

Оставалось надеяться, что только она, и моя крыша не поехала следом.

Ах ты ж, черт! Опять галюны?!

Вникать и разбираться я не стала и незамысловато двинула подушкой вороненка с крыльями летучей мыши.

– И-и-и!… – запищал птах, которого впечатало в окно кареты.

– А чего ты светишься?! – выдала ответную претензию я.

Свечение, исходящее от вороненка, было зловеще-зеленушным. Ни малейшей ассоциации с весной, скорее это был мох, выросший на могильной плите.

С сиденья напротив донеслось сдавленное хихиканье. Смеялся мальчик. Девочка, судя по выражению лица, не умела даже улыбаться.

– Зря ты это сделала. Биггидейл тебе отомстит.

– И! – воинственного подтвердил птах, свежеприлепившийся вверх ногами на потолке кареты.

Ну вылитая летучая мышь.

– Бигги демон, – с нежностью поведал Дойл.

– И питается сырым мясом, – с милейшей улыбкой добавила Аманда.

– А я ем на завтрак плохих детей, – хмуро бросила я.

– Без плохих детей вы магию быстро не освоите, – с наигранным сочувствием объявила Аманда.

Биггидейл утвердительно что-то пискнул с потолка.

Отвечать неправильной птичке я посчитала ниже своего достоинства. Вместо этого сосредоточила внимание на детях. Они в свою очередь рассматривали меня. Так и ехали некоторое время.

– Будем знакомиться? – подсказала я, видя, что дети не расположены со мной общаться.

Я уже знала их имена. Девочку звали Амандой, а мальчика Дойлом.

– Знакомиться с нами или с новым миром? – едко поинтересовалась маленькая язва.

– Можем начать с мастера игрушек, если вы поможете мне его найти.

Желание ерничать у девочки тут же пропало. Лицо сделалось замкнутым, как у куклы. Хмыкнув, девочка отвернулась к окну и сделала вид, что разговор со мной ее совершенно не интересует.