Арней чувствовал, как силы покидают его. Его тело ныло от боли, а в глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. Но даже в этот момент, где-то глубоко внутри, он знал, что не сдастся. Он не позволит им сломать себя.

* * *

Арней шагнул через порог дома, еле волоча ноги. Его лицо было в синяках, губа рассечена, правая рука ныла и распухла, а рубашка порвана и испачкана грязью. Он старался не шуметь, но скрип двери выдал его. В комнате, у печи, стоял дед Корней. Как всегда недовольный.

Тот обернулся, увидел Арнея, и его лицо исказилось гримасой раздражения. Он сплюнул на пол, и только потом понял, что зря это сделал. Ведь он находился у себя в доме, а не на улице. После чего Корней сцепил руки за спиной и уставился на парня.

— Ну и что это за вид? — начал он, голос его был резким, как удар кнута. — Кто тебе эти вещи восстановит? Неблагодарный! Опять приключений на свою тощую задницу раздобыл? Кто это тебя так уделал? — С каждым словом его взгляд становился более хмурым и недовольным.

Арней опустил глаза, стиснув зубы. Его руки дрожали, но он старался держаться.

— Гарт, — проговорил он, едва слышно.

— Га-а-рт?! — неожиданно громко прокричал дед. — Твою ж за ногу! Идиот! Сколько раз я тебе говорил? Если сын кузнеца захочет побить тебя, просто подставь свою тупую башку и молись, чтобы он бил не сильно! Кто ты, а кто он?! Понимаешь?!

— Понимаю, — сквозь зубы выдавил Арней, но его голос дрожал от обиды и злости.

— Да нихера ты не понимаешь! — Рявкнул дед, шагнув вперёд. — Его отец — единственный кузнец наделенный даром в нашей деревне! Значимое лицо! Ты хоть раз думал об этом своей головой, или она у тебя только для того, чтобы в неё били?

— Я понимаю! — Повторил Арней.

— Ну конечно… понимает он, — дед разочарованно покачал головой. — И угораздило же нас взять тебя на воспитание… А я говорил Марьяне, что ты будешь диким. А она не слушала. Всё заладила, что больше некому. Тьфу!

Арней стиснул кулаки, его глаза горели. Он больше не мог молчать.

— Ну да, — сказал он, хлюпая носом. На этот раз не удалось скрыть обиду. — Если бы вам тогда не предложили уплату за меня, хрена бы взяли меня… да и лучше бы не брали. Сам бы справился. Если бы мама обещанные за меня деньги мне оставила!

Дед замер на мгновение, его лицо исказилось от ярости. Он простоял так несколько секунд и лишь спустя время опомнился.

— Что ты там болтаешь?! — Закричал он через открытое окно, когда Арней уже выходил из дома. — А ну повтори! Чего сказал?!

— Ничего, — буркнул парнишка, словно он говорил больше для себя, чем для деда. Он вышел на задний двор, где стояло старое тренировочное дерево, точнее пень, и подошёл к нему. Его руки сжались в кулаки, а глаза горели. Он ударил по дереву, чувствуя, как боль от удара отдаётся в его раненом теле. Теперь он понимал, зачем тренируется. Для чего старается каждый день.

— Лучше бы не брали… — прошептал Арней, ударяя снова. — Сам бы справился… — Его голос дрожал, но в нём уже не было слёз. Только злость. Только решимость.

Он продолжал бить по дереву, с каждым ударом представляя себе лицо Гарта. Иногда он вспоминал слова старика и не понимал, что больше его раздражает.

Арней не знал, что будет дальше, но одно он понял точно: он больше не позволит никому сломать себя. Пусть в нем и нет врожденной силы…

* * *

На дворе стояла глубокая ночь. Арней сидел на крыльце и смотрел на свою треснувшую палку. Боль в теле уже приутихла и не была такой острой. Однако все кости постоянно ныли, не давая забыться.

— Опять менять. — Разочарованно проговорил он, уставившись на палку. — Э-эх… Тратить время на поиски подходящего оружия.

Парень прекратил тренировки лишь по одной причины. Если он продолжит колотить палкой по пню глубокой ночью, дед выскочит и отлупит его. Или как минимум попытается. Ведь Арней уже способен постоять за себя.

Он перевел взгляд на небо, пытаясь рассмотреть там звезды. Но сегодняшняя ночь была особенно темной. Из-за непроглядных туч не было видно ни звезд, ни даже света луны.

— И когда такое было? — Задумчиво пробормотал он. — Или так постоянно?

Парень дотронулся рукой до своего распухшего глаза и хмыкнул.

Он устало выдохнул, а потом достал из кармана потрёпанный деревянный амулет — единственное, что осталось от матери, и стиснул его, словно проверял на прочность. Он сжимал его так крепко, что пальцы побелели. И в это время в глазах начала появляться туманная дымка воспоминаний.