Тобио в ответ помахал и сделал вид, будто идет обратно к солдатским палаткам. Но, едва друганы скрылись из виду, побежал в сторону большой и красивой палатки в центре лагеря. На палатке гордо сверкал герб людей: суровый воин протыкает мечом извивающегося гада.

К палатке постепенно стекались командиры всех подразделений. Кто-то возникал из портала, кто-то — на летучем дилижансе, а кто-то — на своем причудливом транспорте, вроде огненной лошади. Хотя вообще-то использование колдовских животных и прочих штучек не одобрялось.

Генерала пока не было видно. Но Тобио все равно подкрался как можно ближе. Как только генерал появится, он его не пропустит. Надо успеть предупредить о заговоре. Пускай даже генерал потом снесет ему голову за такую дерзость, как плохие новости.

— Эй, ты!

Один из охранников заметил наглеца и поймал его за шиворот, словно бродячего щенка.

— Чего ты здесь вынюхиваешь?

— Я… Я только хотел…

— Твой отряд выдвигается в бой. Какого черта ты еще здесь? Марш туда!

Тобио грубо отшвырнули. Пришлось уйти — охрана теперь не сводила с него глаз. И на что он рассчитывал? Глупо было прийти вот так просто.

Юноша уныло поплелся догонять своих боевых товарищей, на ходу надевая походный ранец и фуражку.

Впереди уже показались солдаты, строившие ряды для отправки пешим ходом. Тобио на секунду застыл на месте, о чем-то напряженно размышляя. А затем быстро развернулся и спрятался за одной из многочисленных палаток.

Пусть это трибунал и дезертирство, но генерала надо спасать!

Глен и Артем летели уже порядка десяти минут. Молчание затянулось, и Артем, чтобы как-то отвлечься, начал рассматривать устройство летучего дилижанса.

Он был похож на старинную карету, только явно сделан из современного, прочного металла. Причудливые шестеренки двигались в полете, запуская механизм. Колеса поворачивались в воздухе, задавая нужное направление. Интересно, на каком топливе он работает? Не видно дыма. Неужели на солнечных батареях? Если да, то куда они вшиты? Металл, помимо деталей механизма, украшен красивой резьбой, так что сложно понять — где декор, а где рабочая механика.

А за окном быстро меняются пейзажи. От густых лесов и озер до огромных гор и каньонов. Какая богатая природа. Красота!

— Так странно снова видеть тебя живым.

Артем вздрогнул. Он уже успел забыть, что напротив него сидел адъютант, не спускавший глаз со своего командира.

— И как это было? Твое воскрешение?

Да что же все такие любопытные! Как-как? Курортом это точно не назовешь. А вишенка на тортике — это еще и проснуться в чужом теле. Проскочил, так сказать, свою остановку.

— Я мало что помню, — честно ответил лже-генерал, — Но точно не хотел бы это повторить.

— Совсем ничего не помнишь?

Вот прицепился! Какой любопытный…

— Помню холод, одиночество. А потом я очнулся в склепе. Ты знаешь, лучше просыпаться в своей постели, чем в гробу.

— Понимаю! Ладно, оставим все эти мертвецкие темы.

Наконец-то! Только Артем вздохнул свободнее и повернулся к окну, как неугомонный Глен опять заговорил:

— Сейчас будет важный военный совет. Ты уже продумал, что будешь говорить?

— В смысле?

— Пора выстроить новую стратегию. Думаю, надо действовать жестче. Мы слишком церемонимся с этой поганой нечистью.

— Моя жена тоже относится к поганой нечисти?

Артем сам не знал, зачем это сказал. Какая ему разница — ведь это даже не его настоящая жена. Но почему-то слова Глена его задели.

Адъютант, казалось, слегка стушевался, но быстро вернул себе самодовольный вид.

— Конечно же нет! Госпожа Мелида — счастливое исключение. Это большая удача, что такая могущественная колдунья на нашей стороне. И вы с ней прекрасная пара.

Как-то с презрением это было сказано. Слова явно не вязались с его тоном. Какой мерзкий тип.

— Я лишь хотел сказать, что мы должны действовать более решительно. Война слишком затянулась.

— И что ты предлагаешь?

— Мы даем слабину тем, что избегаем ударов по мирному населению. Но это же просто нечисть. Надо громить все их территории. Это позволит нам продвинуться вперед и зажать этих гадов в угол.

Артем глянул на него исподлобья и сказал тихо, но твердо:

— Мы не будем уничтожать мирное население. И точка.