Растопыренная пятерня схватила Шэнь Вэя за лодыжку, но тот, похоже, ничего не заметил. Чжао Юньлань быстро оттянул профессора на шаг назад и как бы невзначай произнёс:

– Ох, знаете, до меня только сейчас дошло. – Он стряхнул пепел с сигареты на тень на полу, и рука отпрянула, как ошпаренная. – Надо ведь обсудить всё с руководством университета. Может, вы поможете нам связаться с ректором или его заместителем?

Шэнь Вэй, прежде настойчиво избегавший зрительного контакта с полицейским, обернулся. Глаза у него были удивительные: как будто бы подведённые тушью. Взгляд из-под прозрачных линз очков пробуждал в памяти мифологические образы. Чжао Юньланю представилась демоница, которая с трепетом касается кистью портрета учёного мужа, и прежде чистый лик пропитывается таинственной зловещей аурой.

Мгновение спустя профессор опустил веки, и странное чувство тотчас рассеялось.

– Тоже верно, – Шэнь Вэй улыбнулся. – Здесь я всё равно не смогу помочь, а, быть может, даже добавлю хлопот. Кабинеты в южной части этажа принадлежат математическому факультету, заходите, не стесняйтесь. А я пока найду ректора.

– Спасибо! – Чжао Юньлань вынул руку из кармана и пожал холодную ладонь преподавателя, махнул стажёру и решительно зашагал дальше по коридору.

Го Чанчэн покорно пошёл за начальником, но через несколько шагов вдруг обернулся. Молодой профессор не двинулся с места и, рассеянно протирая очки, провожал Чжао Юньланя взглядом, в котором сквозили тоска и неизбывная боль. Казалось, он стоит там уже долгие-долгие годы.

Только когда Чжао Юньлань исчез за поворотом, Шэнь Вэй заметил, что Го Чанчэн на него смотрит. Он любезно улыбнулся парню, надел очки, словно маску безразличия, и скрылся в кабине лифта, оставив робкого стажёра гадать, не привиделось ли ему всё это.

– Начальник Чжао, он…

– Ты заметил, что нет здесь никакого математического факультета? – перебил Чжао Юньлань. Он провёл рукой по грязному подоконнику и, растирая кончиками пальцев пыль, холодно добавил: – Как думаешь, профессор перепутал или нарочно завёл нас в тупик?

Небольшая разница в возрасте и интерес начальника придали Го Чанчэну уверенности, и он спросил:

– Почему мы его отпустили? Если он специально заманил нас сюда, зачем?..

Чжао Юньлань спрятал одну руку в карман, а другой достал сигарету. В облаке дыма он повернулся к стажёру, и тот мигом умолк.

– Ты в этом деле новенький, многого пока не понимаешь. Ничего, научишься. – Он понизил голос: – Полномочия у нас те же, что и у других управлений министерства. Мы можем опрашивать людей, договариваться о сотрудничестве, задерживать подозреваемых. Но есть одно важное правило: ни в коем случае нельзя удерживать обычного человека на опасном объекте, даже если он странно себя ведёт. А Шэнь Вэй – человек. Я проверил. – Го Чанчэн поёжился, а Чжао Юньлань, повернувшись к нему спиной, продолжил: – Думаю, ты уже догадался, что мы берём в работу, мягко говоря, нестандартные дела. Именно поэтому в некоторых случаях нам разрешено казнить преступников на месте. Но где права, там и обязанности, поэтому у нас есть свод правил, которым мы должны следовать. Знаешь первое? – Го Чанчэн покачал головой, но быстро понял, что собеседник этого не видит, и покраснел. – Неважно, кто перед нами – человек или демон. Пока у нас нет неопровержимых доказательств, мы исходим из того, что он невиновен, – ответил Чжао Юньлань – казалось, он каким-то образом увидел реакцию стажёра, – а потом шлёпнул кота по заднице. – А ну, Толстяк, колись, что это вообще было? Ластился к нему, как собачонка!

Дацин грубо пихнул начальника лапой, спрыгнул на пол и важно зашагал вперёд.

– С профессором Шэнем что-то не так. Пока не могу сказать, что именно, но рядом с ним мне почему-то очень хорошо.

– Тебе и на кладбищах хорошо. Даже свою любимую сушёную рыбку у могил закапываешь, – холодно заметил Чжао Юньлань.

Кот махнул хвостом и презрительно фыркнул:

– Ты понял, что я имею в виду, болван двуногий.

Коридор становился всё темнее, казалось, он никогда не закончится. Чжао Юньлань вынул из кармана зажигалку, и вспыхнувший огонёк беспокойно заплясал в темноте. В свете пламени лицо полицейского казалось болезненно бледным, улыбка исчезла, взгляд стал предельно сосредоточенным. Го Чанчэн учуял запах гнили и зажал нос.

– Ненавижу круговые коридоры, – тихо сказал Чжао Юньлань. – Ненавижу всё цикличное: круговорот жизни и смерти, например.

Нервы стажёра натянулись до предела. В темноте послышался щелчок, напоминающий звук взводимого курка. Что-то дунуло ему в затылок, и он резко подскочил, не успев проронить ни слова.

– Отойди, – произнёс Чжао Юньлань таким будничным тоном, будто нёс тарелку горячих баоцзы [13] и просил пропустить его вперёд.

Го Чанчэн запнулся и упал на пол. Во мраке послышался выстрел, а вслед за ним душераздирающий крик. Сердце едва не выпрыгнуло из груди стажёра, он даже подумал, что его вот-вот хватит удар. Он сел и робко оглянулся: в тусклом свете огонька в руке Чжао Юньланя на стене виднелась тень ребёнка лет пятишести. На первый взгляд она больше напоминала расплывшуюся кляксу чернил, но от пулевого отверстия расходилось кроваво-красное пятно.

– Что это? – спросил Го Чанчэн и не узнал свой голос.

– Просто тень, успокойся. – Чжао Юньлань провёл рукой по стене, и посыпались алые хлопья, похожие на отсыревшую штукатурку.

– Т-тень?

Чжао Юньлань чуть повернул голову, и лицо его исказила жуткая улыбка. Стажёру показалось, что его душа попала в плен чёрных глаз начальника.

– Видишь ли, порой у человека несколько теней, – пугающе спокойным тоном ответил Чжао Юньлань.

Он никак не ожидал, что в следующую секунду Го Чанчэн от страха лишится чувств и скользнёт вниз по стене.

– Тебе что, заняться нечем? – проворчал Дацин, обходя кругом стажёра. – Хочешь байки травить – садись пиши роман, потом в сеть выложишь. Зачем бедолагу до обморока доводить?

– Я же не специально, – Чжао Юньлань легонько пнул Го Чанчэна, и парень окончательно сполз на пол. – Откуда мне было знать, что малец такой впечатлительный? Слово скажешь – сразу хлоп в обморок. Думал, максимум в штаны наделает. Я бы тогда ему премию подгузниками выдал. – Он закинул стажёра на плечо, как мешок картошки, и с ехидством в голосе добавил: – Ты мне лучше скажи, кто пропихнул его к нам? Втюхали этого чайника, а мне теперь что с ним делать? Бесит.