С того разговора минуло ровно четыре дня — в назначенный мною день отплытия, корабли тронулись в путь. Остающиеся в Макселе Терс и Гуран, вместе с остальными Русами, провожали нас в порту. Баск передал мне все записи, он в последний момент решился плыть с нами. По записям Баска, на пяти кораблях было девятьсот тринадцать человек, около пяти сотен изъявили желание остаться.

Четверо братьев Лутовых остались верны своей клятве — не колеблясь объявили, что следуют за мной. Вся моя старая команда в лице моих детей, друзей и гарема Санчо, также была на кораблях. Мне удалось связаться с Пансо, потомком своего приемного сына Санчо. Неадертальцы лучше переносили холод, но даже для них эти температуры были смертельны. Панчо с остатком своих людей находился где-то в районе Гибралтара — мыслеообраз, переданный им показывал безжизненную землю с редкой оставшейся растительностью. Все мои попытки связаться с гигантом Данком, оказались безуспешны. Либо Данка не было в живых, либо он просто блокировал телепатическую связь.

Еще до отплытия, появилась информация о жителях Портбоу — городок выжил, но в живых осталась только четверть населения. Самый сильный урон был нанесен Дойчам, ставшими Русами — их погибло больше девяноста процентов. Во время извержения супервулкана, эвакуироваться успела всего лишь треть народа. И даже эвакуировавшиеся мерзли первыми — все -таки «что хорошо русскому, то немцу смерть». Я мысленно поблагодарил самого себя, что своевременно перевел в Берлин, а потом в Максель Труди и своего сына Кинга. Ната в конце концов сдружилась с Труди, а два моих малолетних сына постоянно ссорились, царапая друг друга. Иван был старше на год, но Кинг оказался не робкого десятка, давая отпор маленькими ноготками.

— Макс, а может лучше было бы поселиться в Африке в районе экватора? — голос Наты вырвал меня из раздумий.

— Мы это уже обсуждали, — меня раздражала ее привычка возвращаться к старым темам, — в Африке нас ждут бесконечные стычки с местными племенами, а нам надо посеять и преумножить наш семенной фонд. Без растений мы снова вернемся к прежнему типу питания, а я не хочу отказываться от выпечки и разных блюд.

— Я тоже, — поддакнул Тиландер, облокотившись о спинку стула.

— Дело в том, что мы изучали историю Земли, и было несколько периодов оледенения, когда люди выживали только вблизи экватора. Я нисколько не возражаю против твоего решения, это были просто мысли вслух, — Ната ожесточенно стала вытирать кружки, всем своим видом показывая несогласие со мной. Предвидя семейную ссору, Тиландер спешно попрощался, сославшись на необходимость управлять парусником.

— Макс, поверь моей интуиции, расстояние от вулкана до побережья Африки слишком малое, мы рискуем замерзнуть, — в ее голосе звучала такая убежденность, что я даже опешил.

— И даже если не замерзнем, солнечного света будет так мало, что наши семена могут не прорасти, — закончив фразу, Ната выжидательно смотрела на мою реакцию. У меня самого сомнения на этот счет, но, возможно, я тешил себя ложными надеждами. Что если Ната окажется права и египетское побережье зимой станет ледяной ловушкой? Придется бросать корабли и пешком уходить на юг, сквозь многочисленные племена кроманьонцев, диких животных и прочие трудности. Видя, что я колеблюсь, Ната добавила:

— Вместо того, чтобы идти на восток, мы могли бы прямо сейчас повернуть на юг, дойти до африканского побережья.

— И основать поселение на территории Марокко?

— Если там значительно теплее, чем здесь, — обрадовалась жена моим словам, — а если разницы в погоде нет, значит и зимой большой разницы не будет. В таком случае, можно еще успеть выйти в океан и дойти до экватора.

В ее словах была логика — куда легче выскочить из Средиземного моря в Атлантику, находясь недалеко от Гибралтара, чем пересекать все море с востока на запад.

— Это стоит обдумать, — поднявшись чмокнул ее в щеку, — иногда ты говоришь умные вещи.

— Иногда? — притворно обиделась Ната, ловко увиливая от шлепка по пятой точке.

Выйдя на палубу, поежился от холодного ветра: свинцовые воды Средиземного моря гнали небольшие волны с белыми «барашками». Тиландер находился на мостике, закутанный в теплый тулуп. А ведь только самое начало осени, пожалуй Ната права, — вряд ли на египетском побережье райская температура. А если там на несколько месяцев выпадет снег и установятся холода, мы останемся без кормовой базы в виде животного мира. Животные не будут дожидаться ледникового периода и откочуют в более теплые края. Оставалась одна небольшая проблема — Тиландер был свидетелем слов Наты, а мне, даже перед другом не хотелось поспешно менять свое решение после ее аргументов.

Поднявшись на мостик, тронул увлеченного работой капитана за плечо:

— Герман, что скажешь о погоде?

— Честно говоря, ожидал, что в море будет теплее, чем на берегу в Макселе. Мы уже вторые сутки в море, но теплее не становится. Такие ощущения, что я нахожусь у канадских берегов в начале зимы.

— Я думаю в словах моей жены есть рациональное зерно, — выждав паузы, чтобы посмотреть на реакцию своего друга, продолжил, — возможно поселение в Южной Америке или в Африке ближе к экватору было бы логичней.

— Макс, кроме «Катти Сарк» вряд ли остальные наши суда смогут пересечь Атлантику, да еще с таким перегрузом. Первый же шторм утопит эти корыта.

— И «Русь»?

— Она утонет первой, там столько недоделок. Для каботажного плавания сгодится, но в океан на нем рискованно. Как закончится уголь — это просто огромная шлюпка, игрушка для волн, — Тиландер на минуту отвлекся, давая указания рулевому.

— Герман, сколько нам плыть до Родоса?

— Если всем конвоем — больше двух недель с учетом нашей черепашьей скорости.