— Именно об этом я и размышляю. Слишком уж все гладко складывается для наших соседей.

Тем же вечером, когда большинство членов делегации уже разошлись по своим комнатам, мы с Виктором заняли позицию в темном углу коридора. Наше терпение было вознаграждено — вскоре мы увидели, как тот самый незнакомец, которого я заметил ранее, осторожно приблизился к двери комнаты Вяземского.

Он огляделся по сторонам, убедился, что коридор пуст, и тихо постучал. Дверь открылась, и мужчина проскользнул внутрь.

— Ждем, когда он выйдет, — прошептал я. — Потом возьмем его.

Прошло около получаса, прежде чем дверь снова открылась. Незнакомец вышел, явно довольный собой. Он сделал несколько шагов по коридору, когда мы выступили из тени.

Виктор двигался с молниеносной скоростью. Прежде чем мужчина успел среагировать, мой телохранитель уже скрутил его, зажав рот рукой, чтобы тот не мог закричать.

— Тихо, приятель, — прошептал я, наклоняясь к его уху. — Мы просто хотим поговорить.

Мы быстро затащили его в пустую комнату, которую Виктор подготовил заранее. Там не было ничего, кроме стула и небольшого стола.

Усадив мужчину на стул, я достал из своей сумки небольшой флакон с прозрачной жидкостью.

— Знаешь, что это? — спросил я, показывая флакон пленнику. — Нет? Сейчас узнаешь.

Прежде, чем он успел что-то сказать, я влил содержимое флакона ему в рот. Он попытался сопротивляться, но Виктор крепко держал нашего пленника.

— А теперь, — продолжил я, — давай-ка проверим, нет ли у тебя каких-нибудь сюрпризов.

Я быстро обыскал его, обращая особое внимание на рот. Как я и предполагал, у него был фальшивый зуб с капсулой яда внутри. Я уже сталкивался с таким.

— Извини, приятель, но это придется удалить, — сказал я, вырывая зуб вместе с капсулой при помощи магии.

Мужчина даже не вскрикнул, лишь поморщился, в его взгляде читалось удивление.

— Откуда? — прохрипел он.

— Скажем так, у меня был опыт общения с вашими коллегами. Пусть и подставными, — улыбнулся я, перебив его.

Затем наклонился к нему, мой голос стал холодным и угрожающим.

— А теперь слушай внимательно. То, что я влил тебе в рот — очень сильный яд. У тебя есть десять минут, чтобы ответить на мои вопросы, иначе потом будет поздно, и ни одно противоядие тебя не спасет. Если ты будешь говорить правду, получишь его. Если нет… что ж, тогда ты отправишься к праотцам.

Мужчина попытался усмехнуться, но я видел страх в его глазах.

— Какой смысл был забирать мой яд, чтобы отравить меня другим? — спросил он, пытаясь звучать храбро. — Это же идиотизм. Я лучше подожду, чем выдам тебе информацию, за раскрытие которой меня все равно убьют.

Я наклонился еще ближе, мой взгляд был жестким.

— Твой яд убил бы тебя быстро. А мой… о, мой заставит тебя молить о смерти. Ты будешь чувствовать, как каждый нерв в твоем теле горит. Твои внутренности будут плавиться. И это будет продолжаться часами, смерть покажется тебе милосердием после такого. Поверь, тебе такое точно не понравится.

Я видел, как он побледнел. Тихо произнеся «Внимание», я активировал заклинание, позволяющее мне отслеживать малейшие изменения в его физическом состоянии. Это было почти как детектор лжи из моего прошлого мира, но гораздо лучше.

Прошло несколько минут. Мужчина начал потеть, его лицо покраснело. Я видел, как он начинает нервничать.

— Чувствуешь жар? — спросил я. — Это первые признаки. Скоро станет хуже. Гораздо хуже. Сначала легкое недомогание, потом удушье, пока наконец твоя чувствительность не возрастет в разы. Тебе захочется кричать, но мой друг позаботится, чтобы никто тебя не услышал.

Мужчина побледнел, мотнув головой, он попытался стряхнуть пот, заливающий глаза.

— Что… что вы хотите знать? — наконец выдавил незнакомец.

— Для начала, кто ты и что делаешь в нашей делегации?

Он колебался, но я видел, как страх постепенно побеждает его решимость.

— Я… я агент польской разведки, — наконец признался мужчина. — Меня внедрили в вашу группу во время недавнего нападения.

— Зачем? — продолжил я допрос.

— Чтобы… чтобы следить за вами. И влиять на ход миссии.

Я кивнул. Это подтверждало мои подозрения.

— И как именно ты собирался влиять?

Мужчина сглотнул, его лицо стало еще бледнее.

— Мы… мы шантажируем Вяземского. У нас есть на него компромат.

Это было неожиданно. Я обменялся быстрым взглядом с Виктором.

— Продолжай, — сказал я. — Что за компромат?

— Я не знаю деталей, — прохрипел он. — Но это что-то связанное с его прошлым. Что-то, что может разрушить его карьеру.

Я задумался. Это объясняло нервозность Вяземского. Для такого человека его положение было всем и потерять это из-за ошибок молодости ему бы точно не хотелось.