Его никто не воспринимал всерьез. Пиджаков никогда не любили.

Обшарпанные, сложенные из камня кривые стены, грязный земляной пол. Остатки тандыра, сложенные в углу камни, обугленные головешки, какие-то кости. Внутри стоял неприятный запах, но в других домах было еще хуже. Неудивительно, дикари, что останавливались тут, о чистоте конечно же не заботились и использовали их как туалет.

Из имеющегося мусора и подручных средств, они соорудили что-то вроде лежаков, на которых худо-бедно можно было спать. Кое-как перекусив холодными консервами и закусив все галетами и сухарями, семеро сразу попадали спать. Дозорными остались Елисеев и сам Кикоть.

Меняться должны были каждые два часа. Раненого тревожить не стали, толку от него? В таком состоянии, он даже нужду справить самостоятельно не может, пусть уж лучше хоть как-то отдыхает.

Дозорных, несмотря на то, что противник обнаружен не был, выставили не просто так. Мало ли, кто может сюда забрести?

Погрузив раненых в ГАЗ-69, я быстро влез в кузов внедорожника и осмотрелся — там ещё оставалось немного свободного места. Вдруг, тот самый моджахед, что ранее давал мне команду помогать сооружать носилки и грузить раненых, неожиданно приказал вытаскивать их обратно. Ну, это если я его правильно понял. Я торопливо выбрался наружу, но ничего сделать не успел, поскольку меня уже опередили двое других.

Из трёх человек загруженных ранее, двоих выкинули обратно, оставив лишь одного. Наверное, это был кто-то важный, потому что из всех троих, только ему одному перевязали раны. Его состояние сложно было оценить, он просто лежал и скрипел зубами.

Пока все остальные заканчивали разгрузочно-погрузочные работы, я заметил и прихватил с собой неровный кусок грязного брезента. Пока духи возились с носилками, я незаметно добрался до тайника. К счастью, теперь тут никого не было. Тут всё было затоптано следами но, несмотря на это, спрятанный мной чемодан так никто и не обнаружил.

— Отлично! — ухмыльнулся я. Рядом приметил воронку от взрыва — ага, именно тут и рванула моя растяжка. Это был хороший знак. Чуйка подсказывала, я все делаю правильно. Все делал спокойно, не суетился. Главное — холодная голова. Начинаешь паниковать, непременно провалишься. Опыт, как говориться…

Ловко и быстро сдвинув в сторону плоские камни, что закрывали трофей от посторонних глаз, я разгреб ладонями сухую землю, а затем извлёк кейс наружу. Отряхнул, сдул с него пыль. Как я и думал, ничего с ним не случилось. Да даже если бы граната взорвалась рядом с ним, его максимум поцарапало бы. Это не дешевая имитация из пластика.

Быстро обернув вокруг чемодана полотно брезента, я сунул этот несуразный свёрток под руку и торопливо вернулся обратно к машине. По пути подобрал еще какие-то тряпки. На меня никто не обращал внимания, хотя тут и там бродили и другие душманы, выполняя различные поручения. У двоих в руках были зажжённые факела, но пользовались они им бестолково — тупо ходили друг за другом, коротко перекриваясь.

Покрутив головой по сторонам, элитного отряда моджахедов, я не заметил — вероятно, те получили какую-то особую задачу и сразу же приступили к ее исполнению. Связываться с таким непредсказуемым противником, о котором я практически ничего не знал, да ещё и в сложившихся условиях, мне совершенно не хотелось.

Нет, наша подготовка в разы лучше, тут даже сравнивать нечего. Но люди, если люди. Можно пройти войну, а после этого убиться, случайно поскользнувшись на льду. Разведчик, это не штурмовик. Его главное оружие голова — меряться силой и навыками, верх глупости.

По итогу получалось, что в кузове внедорожника остался только один раненый — остальным не повезло. Как-то это было даже некрасиво, учитывая, что все они братья-собратья… Стоя сбоку, я отметил, что пассажирское место в кабине рядом с водителем всё ещё было пустым. Конечно же, лезть в салон я не стал — слишком опасно.

Однако мой новый, куда более дерзкий план заключался в том, чтобы на этом самом советском внедорожнике, попытаться покинуть это место, а заодно и вывести с собой чемодан. С одной стороны, это немыслимо, фантастика… С другой же — а почему нет? Я и раньше делал невозможные вещи, выбирался из таких мест, где другие уже давно склеили бы ласты. Выполнял то, что другим не по плечу. И никакой я не супергерой, обычный солдат, который знает свое дело.

Майор Игнатьев уже неоднократно лично убедился в том, что старшего сержанта Громова можно засунуть в любую дыру — он непременно выберется, а по пути ещё что-нибудь ценное прихватит. Даже шутить по этому поводу начал.

Тщательно осмотревшись по сторонам, выбрав наиболее удачный момент, когда на меня никто не смотрел, я рывком влез внутрь, скрывшись под грязным, провисшим тентом. Быстро сунув замотанный в брезент чемодан куда-то вглубь, я снова замер и прислушался. Вроде бы меня никто не заметил. А даже если и так?

Вообще все, что сейчас происходило, было абсолютно сумбурным. Абы как, менялось ежесекундно. Это и называется импровизация, анализ обстановки на ходу. Первоначальный план уходил, на его место вставал другой, более успешный. А в следующую минуту все менялось вновь.