— Да пошел ты, сопляк! Кто тебя вообще назначил главным! Ты кем себя возомнил?! — заорал мускулистый боец, разевая пасть, в которой не хватало половины зубов.

— Тимофей Евстафьевич, приступайте, — кивнул я, и первым делом Барбоскин остановился рядом с мускулистым.

— Забил насмерть цирюльника. Смертную казнь привести в исполнение, — бесстрастно сказал Барбоскин, после чего из-под снега появилась лоза, захлестнула шею мускулистого разломщика и придавила к земле.

Лицо разломщика побагровело, на нём проступили вены, он хрипел и брыкался до тех пор, пока лоза не сломала ему шею. Услышав хруст, остальные бандиты тут же осознали своё положение и стали умолять простить их. Но слова уже ничего не значили. Барбоскин ходил от разломщика к разломщику и говорил лишь одно:

— Смертную казнь привести в исполнение.

Хруст, хрип, скорбный вой, хруст. Я наблюдал, как численность уголовников неумолимо сокращается, и радовался тому, что мирные жители сидят по домам, боясь высунуть нос на улицу. Подобное зрелище — не для слабонервных. Должен признать, магия Бориса чертовски полезна. Впрочем, и остальные гвардейцы показали себя с лучшей стороны. От размышлений меня отвлёк подбежавший Макар.

— Фух, — тяжело дыша, сказал он. — Я молился всем богам, чтобы пуля наглухо уложила Санька. Думал, он успеет в тебя шмальнуть.

— Выходит, ты спас мне жизнь, — улыбнулся я и почувствовал холодок в двух точках — на животе и спине.

Убрав руку за спину, я нащупал круглое пулевое отверстие в куртке. Ага. Всё-таки Макар не успел. Хорошо, что регенерация сработала, как всегда, превосходно. Хотя выстрел Макара в каком-то роде действительно спас меня. Если бы Санёчек не умер, мог бы продолжить пальбу, и кто знает, что случилось бы, попади он мне в голову?

Слева послышался испуганный визг. Это была Лика. Она выбежала из дома посмотреть, что за столпотворение в центре поселения — и посмотрела… В ужасе девушка шарахнулась назад и побежала, куда глаза глядят.

Испугалась казни? А как она представляла себе освобождение Ленска? Я освобожу гвардейцев, а после Барс всё осознает и отдаст нам ключ от села? Поклонится в ножки, признает ошибки, мы обнимемся и станем друзьями? Она не могла не понимать, что без крови проблему не решить.

Спустя двадцать минут всё было кончено. Вместе с Фролом и ранее пленёнными разломщиками в живых осталось три десятка уголовников. Из близлежащих домов неторопливо вывалили местные. Озираясь по сторонам, они пытались понять, стоит ли радоваться, или в ближайшее время их жизнь станет ещё хуже.

— Тимофей Евстафьевич, ты посолиднее выглядишь. Вещай, успокаивай народ, — сказал я, подойдя к гвардейцу.

Барбоскин был немногословен. Обрисовал в общих чертах, что именно произошло, заверил, что теперь жители в безопасности, а пленные бандиты угрозы из себя не представляют и теперь займутся восстановлением города. Люди слушали, но в светлое будущее не особо верили. Да и как в него поверишь, когда за спиной Барбоскина в небо поднимается чёрный столб дыма? Свою речь он завершил так:

— Своим спасением мы с вами обязаны Михаилу Константиновичу. Он со своими друзьями обезвредил четыре десятка бойцов, после чего появилась возможность освободить Ленск. Такие дела.

А дальше настала моя очередь разбрасываться громкими словами. Я заявил, что принадлежу к княжескому роду Багратионовых, это никого не удивило, ведь местные не могли представить, чтобы обычный мальчишка их спас. Явно это сделал какой-то аристократ, обученный магии, или типа того. Осмотрев собравшихся, я выдвинул предложение:

— Дальше у нас есть два пути. Поскольку род Богдановых уничтожен, они о вас позаботиться не смогут. Я предлагаю вам присягнуть на верность роду Багратионовых и служить мне лично. От вас я попрошу только честность и верность, не более того. Любое предательство будет караться смертной казнью. При этом можете забыть о налогах, я не собираюсь у вас отбирать последнее, наоборот, сделаю всё возможное, чтобы облегчить и сохранить ваши жизни. Можете это обдумать, а после…

Договорить мне не дали. Раздался хриплый голос управляющего отелем:

— Малец, та нам, так-то, похрену, кому служить. Богданову, Водопьянову, или Чернышову. Лишь бы руки за спину не выкручивал, да налогами не душил. Верно я говорю? — гаркнул дед, и со всех сторон донеслись одобрительные возгласы.

Из толпы вышел торговец. Шульман брезгливо смотрел на трупы, лежащие на снегу, и прикрывал рот платком, будто его вот-вот стошнит.

— Раз уж в Ленске сменилась власть, то я хотел уточнить, могу ли я продолжить торговлю?

— Измаил Вениаминович, конечно, можете. Но с пятидесятипроцентной скидкой на все товары, — сказал я, заставив торговца напрячься. — Расслабьтесь. Это всего лишь шутка, — улыбнулся я и сразу предупредил. — Но количество туш разломных существ значительно снизится на некоторое время. Как понимаете, все имеющиеся люди будут заняты обороной Ленска, а значит, охотиться будет некому.