Как же досадно, что Адрахиил здесь не поместился!

Самые лучшие, самые драгоценные, каждый — будто ограненный алмаз… но их так мало. Сорокопут утратил девяносто процентов прежнего могущества, если не девяносто пять. Он все еще сильнее простого демона, но с демолордами больше не идет и в сравнение.

И у него плохо с друзьями. Врагов хватает, он нажил их несметное множество, а вот кого-то, кто смог бы приютить, помочь чем-то…

Но прямо здесь у него вообще ничего нет. Он просто будет медленно гнить — и это Саваофа тоже устроит. Он беспощадный и мстительный бог, ему неведомо сострадание. В его культах принято всячески убеждать паству в обратном, но Сорокопут-то уж знал истину.

Кто-кто, а уж слуги Саваофа его не щадили и не жалели. Они никогда не ищут компромисса, не пытаются как-то договориться, разделить сферы влияния.

Ты либо служишь Саваофу и подчиняешься его правилам, либо ты мусор. А мусор сжигают в священном пламени.

Так что ему надо выбраться любой ценой. Чего бы это ни стоило… Аурону.

— Ох, прости, что вынужден это делать, — сказал Сорокопут, касаясь гладкого, такого уже родного бедра.

Вот теперь Аурон застонал. Заскрипел крошащимися зубами, сдерживая истошные крики. Из уголков губ потекла кровь, а на лице проступили морщины. И без того белые волосы стали ломкими, глаза потускнели. Жизнь покидала принца Тир-Нан-Ог, он отдавал ее, чтобы Сорокопут смог освободиться.

Демон прервался в последний момент. Нельзя убить одну из драгоценнейших жемчужин, их слишком мало осталось!

Сорокопуту уже хватит.

Он потянулся вовне. Выглянул мыслью из берлоги. Сейчас он ненадолго обрел прежнее могущество, снова стал равен демолорду… и надо использовать эту кратковременную силу наиболее рационально.

Вот он, архангел-часовой, сияющий тюремщик грязного демона. Прекрасный образец. Сорокопут аж губу закусил, ощутив такую мощь, такую безупречную красоту. Как бы он смотрелся рядом с Ауроном!..

Но захватить будет слишком трудно. Много веков назад Соропут сумел захватить Адрахиила, что звался Мечом Господа, и это было одной из лучших его комбинаций, это невероятно украсило коллекцию… но тогда он был в полном своем расцвете. Сейчас не получится.

К тому же этот настороже. В отличие от почти всей прежней добычи, он знает, что рядом Сорокопут, и готов ко всему. Одна неточность, секунда промедления — и все рухнет, все пойдет насмарку. Надо убить, мгновенно уничтожить — и сожрать то, что получится.

В краткосрочной перспективе это тоже неплохо. Он полтора года постился, берег остатки дивной коллекции… и запасов питания.

Сегодня он наконец-то поест вволю.

Сорокопут славился изощренными ловушками. Иногда он готовил их годами. Долго и тщательно продумывал западню, терпеливо ждал, глядя на добычу из темноты… а потом резкий бросок! Выпрыгнуть из норы, схватить, уволочь!

Иногда охота срывалась. Бывали неудачи. Но обычно все проходило гладко.

Это было частью творческого процесса. Красивая изящная поимка делает шедевр полнее. Добавляет ему историю. Сорокопут любил прохаживаться по своим залам, рассматривать экспонаты, вспоминать, как с ними познакомился… эти истории были дороги его сердцу, а его их лишили.

Проникнуть в его личные покои было невозможно. Но наружу все-таки вели… нет, не двери, не окна и даже не бойницы. Всего лишь щелки. Вовне мог проникнуть лишь слабый цветочный аромат.

И Сорокопут полтора года травил своего тюремщика. Очень медленно, микроскопическими дозами, так что тот ничего не замечал.

В самом деле, даже обычные цветы могут вскружить голову. Сорокопут умел и любил применять в охоте дурман.

Многого не нужно. Просто притупить чувства. Замедлить реакцию. Ослабить бдительность.

Конечно, ангел все равно готов, что Сорокопут попытается сбежать или напасть. Но он не может бдить каждую секунду и во всех направлениях.

А Сорокопуту достаточно легкой заминки.

Сорокопут напрягся. Решающий момент.

Раз… два… три!..

Окно распахнулось прямо в воздухе. За спиной светлого духа. Тот сразу почувствовал. Сразу развернулся, потянулся к поясу… но чуть медленнее, чем нужно.

Страшная ручища смяла череп, как гнилую дыню.

Теперь самое важное. Не дать ему вернуться к небесному престолу. Ангелы очень к нему привязаны, а сейчас погибло лишь временное телесное воплощение.

Захватить… не выпускать. Иначе через пару минут тут все будет кишеть этими ублюдками.

Но это было уже рутиной. Сорокопут делал такое миллион раз.

Готово. Теперь… надо понять, что случилось.

Сорокопут медленно двинулся по тому, во что превратилось его королевство. Разрушенные залы. Гниющие лозы. Души исчезли все до единой, но кое-где лежат трупы.

Далеко не все его экспонаты сбежали живыми. Многие умерли, едва сойдя с шипов.

Ну что ж, по крайней мере, они станут удобрением для новой поросли.