— Держи, — дядя Франк вложил ему в руку динамитную шашку. — Эта взрывчатая палочка снабжена детонатором в виде кнопки. Как только зомби ворвутся в дом ты…

— Я понял тебя, — Кабан улыбнулся окровавленными губами.

— Спасибо, парень.

— Я задержу-у-у их, ничего… — хрипя, процитировал строчку песни из фильма о мушкетерах обреченный.

В доме громыхнуло, едва они выскочили наружу. Вместе с Кабаном на тот свет отправились еще четверо ходячих мертвецов.

— Дядя Франк, скажи-ка, а динамит-то у тебя откуда? — спросил Лаптев.

— Давно уже выменял у Флинта, — признался дядя Франк.

— У Флинта?! Вот он, ворюга! А зачем тебе динамит?

— Мне предложили, я и взял. Думал, в хозяйстве пригодится.

— В хозяйстве? Ты из него суп, что ли, собрался варить?

— Скажешь тоже…

— Сколько шашек в наличии?

— Всего одна была.

— А почему не сказал, что у тебя есть динамит, когда я про оружие спрашивал?

— Забыл, Сергей Леонович.

— Они здесь! Господа зомби, обратите внимание! Караснопузые пытаются сбежать! — нечеловеческим голосом заорал Кац со своей крыши.

— Вот же, сука паршивая! — и дядя Франк выстрелом лишил его возможности разговаривать навсегда.

— Куда теперь? — спросил Луцык, оглядываясь по сторонам.

— Ко мне домой, там надежно, — решил председатель.

Пока добирались до дома Лаптева, уложили еще парочку зомбаков. Но были потери и у сил добра. Жертвами живых мертвецов стали Левша, дядя Франк и отец Иоанн. Стая зомби накинулась на них и растерзала в клочья.

Хижина председателя была сделана из камня и выглядела крепко и надежно. С женой и детьми председателя ничего не случилось. Алешка, Танечка и Ленвлада были белокурыми и цветом глаз пошли в отца. Худенькая, небольшого роста, с печатью усталости на лице и грустными глазами, его супруга по имени София выглядела лет на десять моложе мужа.

— Жертв много, Сережа? — спросила она.

— Много, — ответил муж и добавил. — Отец Иоанн. Ванька… погиб…

— Беда-то какая… — София прикрыла рот ладошкой.

— А мы так и не померились… — он вытер вспотевшее лицо ладонь и твердым голосом сказал. — Успеем погоревать, когда помирать придется. А теперь нужно подумать, как нам выжить.

В целях безопасности Лаптев попросил жену и детей спуститься в погреб.

— А вы? Давайте тоже в погреб. Там безопаснее, — предложила София.

— А если кому-то из коммунаров понадобится укрытие? Кто-то должен остаться тут, чтобы впустить их, — возразил он и обратился ко всем: — Кто хочет, может тоже укрыться в погребе.

— Нет, председатель, я с тобой, — хмыкнул Левша.

— И я, — практически хором сказали остальные.

— Я настаиваю, чтобы ты спустилась вниз, — попросил Луцык Джей.

— Еще чего! Не трать времени и усилий, я останусь здесь!

— Спускайся.

— Нет.

— Джей, я умоляю…

— Нет, и еще раз нет.

— Тогда ты меня вынуждаешь пойти на крайние меры.

— Это на какие же?

— Я вырублю тебя.

— Ты?

— Я.

— И у тебя поднимется рука на женщину?

— Это в твоих же интересах.

— Ну давай, бей!

— И ударю!

— Бей, не жалей!

В тот же миг Джей увидела, как ей в лицо летит кулак, и, ощутив острую боль, потеряла сознание.

Когда Джей пришла в себя, ее голова безбожно раскалывалась и хотелось пить. Оглядевшись, она с удивлением обнаружила, что находится в обычной комнате в панельном доме. На стенах обои в цветочек. Сверху свисает похожая на гроздь винограда люстра. Джей лежала на расправленном диване. Из одежды на ней были только хлопчатобумажные трусики и бюстгальтер.

«Где это я? — подумала она. — И куда подевались зомби, Маяковка, Карфаген?»

За окном шумела улица, гудели машины. Джей слезла с дивана и, закутавшись в несвежее одеяло, подошла к окну. Глазам предстал осенний утренний пейзаж. Серое небо, редкие деревья, припаркованные тут и там автомобили. И люди, люди, люди.

— Неужели я в Москве? — вслух произнесла она.

— А где же еще? — раздался знакомый голос за спиной.

Она обернулась и увидела стоящего в дверях Луцыка.

— Привет.

— Утро доброе. Хотя какое там доброе, — писатель почесал растрепанную голову.

— Где это мы?

— У меня дома.

— А что вообще произошло?

— Я, честно говоря, под конец слабо что помню. Кабан звонил и сказал, что я вырубился, а ты следом за мной. И они нас привезли сюда… в мою квартиру.

— А почему я без одежды?

— Шмотки твои в ванной. Все в блевотине.

— Как неудобно…

— Я уже постирал.

— Значит, это не ты меня раздел?

— Не я. Может, Остап или Кабан.