— Я понимаю только, что у вас красивые глаза.

Лицо ее перекосило от отвращения.

— Дело в том, что это неправильный вывод. С таким же успехом велосипед мог двигаться в противоположном направлении. Сэр Тони, вы меня слушаете?

Комната начала медленно вращаться. Он скорее почувствовал, чем увидел, что она встала и ушла. Он услышал, как она жаловалась Хайду: «...снова напился...»

Предположим, напился, подумал он, и это мой седьмой бренди с содовой. Ну и что? Он потянулся к стакану и осушил его. Комната снова закружилась, и он увидел ухмыляющегося молодого Латимера, довольного зрелищем.

Леонард Латимер, студент-химик. Если бы прыщи измерялись годами, Латимер, пожалуй, выглядел бы старцем по сравнению с Портманом, хотя и был моложе его по возрасту. Латимер на самом деле просто светился угревой сыпью, даже когда краснел. Кроме этого, он сильно заикался. Сэр Тони подозревал, что оба недостатка проистекают от невоздержанности в пагубных привычках. Однажды, будучи, к сожалению, в подпитии и оттого не в меру болтливым, он так и сказал Латимеру. По сути это был крик души:

— Невоздержанность, неумеренность в пагубных привычках, говорю я! Остановитесь сейчас, мой мальчик, пока вы не погубили свой разум.

Бедный дуралей покраснел и попытался, заикаясь, что-то возразить, но сэр Тони напустился на него:

— Вы должны научиться держать себя в руках!

— В том-то и дело, — заметил на это Хайд, — что не должен. — И поскольку остальные рассмеялись, сэр Тони нажил себе врага.

Он сожалел об этом, потому как Латимер обладал великолепными умственными способностями. В скором времени он, вероятно, станет судебным химиком; казалось, все основные труды по этому предмету были им прочитаны, как и рассказы Р. О. Фримена, что почти одно и то же. Истории, в которых убийцу отправляет на виселицу горстка праха.

Прах к праху, подумал сэр Тони. После чего: Кажется, я становлюсь чувствительным. Слишком много благословенного бренди. Надо быть осторожным в моем возрасте. В противном случае, прах к праху — к гадалке не ходи. Полагаю, все были счастливы, если бы я ушел. Ушел в запой. Напился до беспамятства.

— Дрогнуть, клюкнуть, накатить, — пробормотал он вслух.

— Что вы сказали? — Обернулся Хайд.

— Ха! Как глаголят латиняне: «Многус брендис...»

Сэр Энтони Фитч обмяк в кресле и захрапел.

— Пьян, как баронет{8}, — резюмировал Хайд. — Интересно, с чего бы это?

Доротея выглядела удивленной.

— Мне казалось, глубокие психологические мотивации всегда были твоим коньком, Джервейс.

— Как ни странно, но я только что подумал о мотивах, — сказал он. — У каждого здесь нашлось бы по хорошей причине прихлопнуть сэра Тони. Ваша компания в этом отношении — находка для полиции.

— Ты, как я заметила, вычеркнул себя из списка подозреваемых.

Хайд приподнял бровь.

— Я? У меня нет мотива. Мне весьма симпатичен старый чудак. Довольно милый, глуповатый, нечто вроде старого дядюшки. Мой собственный родитель был... впрочем, это не относится к делу. В общем, у любого из вас мог быть мотив. Только у меня нет причин желать его смерти.

— Но это делает тебя главным подозреваемым, не так ли?

— Действительно. Если когда-нибудь я совершу убийство — это будет убийство без мотива. И потому оно сойдет мне с рук.

— Идеальное преступление? Но зачем это тебе?

Он вставил сигарету в мундштук из слоновой кости.

— Из-за денег. Например, ты платишь мне, и я делаю это для тебя. Знаешь, мы, художники, готовы почти на все ради щедрого покровителя.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я начинаю думать, что ты не шутишь.

Он рассмеялся, отводя взгляд, и попытался остроумно вывернуться:

— Если говорить серьезно, моя дорогая, это то преступление, которое я никогда не совершу.

За их спинами майор сделал пометку в своей записной книжке.

Мисс Фараон закончила подписывать конверты.

— Вот. Я не переставала думать об этом, с тех пор как у меня появилась идея. Теперь, по крайней мере, я сделала шаг вперед. — Она повернулась в своем вращающемся кресле к Шейле, которая, стоя на четвереньках, натирала участок пола возле двери. — Тебе не кажется, что в идее с воссоединением положительно что-то есть?

Шейла глянула вверх.

— Мне просто интересно, что скажет мистер Хьюз?

— Мартин? А что он может сказать? В конце концов, могу я в своем доме и на свои деньги хоть раз немного расслабиться? Ничего, проглотит. Ты не видела марочницу? Я не могу найти ее.