Свадебная вечеринка продолжалась. Зажглись прожектора, играла весёлая музыка. Нарядные женщины и мужчины распивали шампанское, танцевали или вели светские беседы, позабыв об инциденте, произошедшем несколько минут назад.

Нам отвели комнату, чтобы мы могли согреться и немного обсохнуть. Платье противно липло к ногам и холодило кожу. Несмотря на то, что в комнате было тепло, я начинала дрожать, и нельзя было определить точную причину этого холода. Невыносимо было находиться наедине с Читтапоном после такого мерзкого расставания. Моё сердце отчаянно билось, желая броситься в омут и забыть все обиды. Мы могли бы объясниться. Я хотела услышать от него ответы на мои вопросы о том, почему же он так безотчётно продал меня Ричарду. Чего хотел этим добиться? Я бы в свою очередь рассказала, чего он добился своим поступком. Алкоголь стал моим другом. Да, дурацкая плашка и несколько глотков перед сном. Каждый день. Ричард заточил меня на целый год в своей тюрьме. И нет, я могла передвигаться по Нью-Йорку, но если я имела счастье выйти, за мной следили. «Без глупостей, Элора», – было предупреждение.

Однажды я попробовала сбежать, наплевав на контракт и предстоящие суды. Но в аэропорту меня поймали и вернули на виллу. После этого случая Джек контролировал каждый мой шаг. Охрана сопровождает меня повсюду. Даже сейчас…

Хотела бы я сказать: «Читт, ты втянул меня в это, вытягивай теперь. Увези меня отсюда». Нам не дадут отсюда и шагу сделать. Если я уеду с Харди, это не станет препятствием. Читт – помеха.

Я принадлежу Ричарду, пока остаюсь его продуктом.

Были и другие угрозы. Ричард обещал тогда испортить карьеру моей матери, и не подумает о дружбе с Джереми. Деньги и репутация Ричарда стояли куда выше «всей этой чуши».

Губы покалывало после жёсткого поцелуя. Читт обладал великим даром притяжения. Он умел посмотреть на меня так, что я теряла над собой контроль. Его тело источало секс. Снова метнула косой взгляд на его профиль. Чистейшая, идеально белая кожа, тонкие черты лица и острая линия подбородка. Я не забыла, как касалась этого лица…

Закрыла лицо полотенцем. Я готова была поговорить. И даже сделала для этого вдох, но когда он резко повернул голову, поняла, что Читт совсем не настроен на дружелюбный разговор.

– Зачем ты сюда приехал? – спросила я. – Чтобы поиздеваться надо мной? Или убедиться, что твой план сработал?

– Я должен спрашивать у тебя разрешение для того, чтобы приехать к другу на свадьбу? Не ты ли орала на весь белый свет, что мы в разводе?

– Мне казалось, ты должен избегать встреч со мной.

– Я никому ничего не должен. Если я тебе противен, нечего было похищать.

– Что?! – от возмущения у меня глаза стали как блюдца. Я вскочила на ноги и отшвырнула полотенце в сторону. Знала же, что Читт провоцирует, и велась, как идиотка. – Да что ты себе позволяешь? Сначала являешься сюда, целуешь…

– Тебя по-другому не угомонить. Всегда такая была.

– Ты не имел права! – сжимая кулачки, я старалась быть грозной, но в итоге чувствовала себя беспомощной.

– О, прости, что спугнул твоего кавалера!

– Эй, мы в разводе! С кем мне встречаться, теперь не твоё дело!

Читт уставился на меня неподвижным взглядом.

– Похоже, мне следовало тоже приехать сюда с девушкой.

– Не вижу препятствий.

– Угу. Познакомили бы со своими пассиями и дружили бы семьями, – бросался сарказмом Читт, и при этом продолжал расслабленно сидеть в кресле.

– Чего ты добиваешься?

– Мне кажется, ты сама это должна знать.

– Пока что я вижу перед собой ревнивого бывшего мужа, который так и норовит уколоть. Элора – лакомый кусочек, не правда ли? Себе не возьму, но и другим не дам.

– Я не хотел развода. Ты сама прислала адвоката.

– А что ты от меня ждал?

Теперь Читт тоже встал, отбросил полотенце и смотрел на меня своим цепким лисьим взглядом. Сырые волосы были всклокоченны, но эта небрежность делала его сексуальным, притягательным. Я чувствовала, как сердце в груди ускорило ритм.

– Ты – трусиха, Элора! Трусиха, и никак иначе я тебя назвать не могу.

Слова пощёчиной ударили меня.

– Знаешь что, у меня тоже припасено для тебя куча оскорблений, только я не опущусь до этого.

– Смею напомнить, ты меня уже назвала «продажной сволочью»…

– Я не называла тебя продажной сволочью.

– Нет, называла.

– Не называла! – повысила голос до писка.

– Глупо это отрицать, – сдался Читт, махнув на меня рукой, затем снял тяжёлый пиджак.

– Я назвала тебя «продажная скотина». Скотина ты, а не сволочь. Хотя одно другому не мешает.

Читт резко метнулся в мою сторону. Я отпрянула, но тут же упала в кресло, и это позволило Читту заставить меня прижаться к спинке, нависнув сверху. Наши лица снова были близки. Голова закружилась. Я смотрела на него глазами испуганной лани, в которых теплилась надежда на помилование.

– Если бы мы не находились в доме, полном гостей. Если бы кроме нас здесь никого не было, я показал бы тебе, какой скотиной я могу быть.

– Брось, ты не такой, – с усмешкой возразила я.

– А вот и нет. Прежнего Читтапона нет, Элора. Нет и не будет. И всё из-за тебя.