Лариса отложила планшет и посмотрела вокруг.

Средиземное море ласково плескалось в паре метров от ее ног. Золотой песок хранил еще тепло заходящего солнца. Вдалеке, чуть ли не у самого горизонта, плыли белые круизные лайнеры, паромы, парочка яхт шла своим курсом неподалеку от берега. Одна под парусом, другая – ультрасовременный болид, отливающий черной полированной поверхностью.

Она еще раз обвела взглядом пляж, голубую гладь моря. И поняла, что муж прав. Надоело! Но тут главное – не спугнуть удачу.

– А мы все уже посмотрели на Родосе, – негромко заметила она и сделала вид, что вернулась к чтению.

– Точно все, Ляля? – переспросил муж, явно чувствуя подвох. – И ничего не осталось?

– Камирос, только, где античный водопровод, – равнодушно сказала жена, пожав плечами. – Но ты же не любишь развалины. Сам ворчал вчера, что там смотреть нечего. И поездка займет часа три от силы. Это тут, недалеко.

– А поехали, что ли! Все-таки, водопровод шестого века до нашей эры. Интересно же! И тебе нравятся раскопки всякие. А оттуда на Прасониси заедем, с виндсерфом покатаемся! – Леха был готов провести весь день за рулем, только бы не торчать на пляже.

Лариску интересовал античный город. И муж уже строил планы. Она посмотрела на его вдруг засветившиеся азартом глаза и поняла, что пора соглашаться.

– Только ехать нужно не вдоль побережья, там, кажется, прямая дорога есть.

– Сейчас посмотрим!

Леха потянулся к пляжной сумке и извлек помятую карту, которую выдали в первый день в отеле.

– Смотри, вот она, – он ткнул пальцем в изображение острова, так похожее на дельфина. Античный город Камирос был на голове «дельфина», а рай виндсерфинга, Прасониси, около хвоста.

– От Камироса едем вглубь острова, около Ларгоса выедем к Средиземному морю, а там уже и до Прасониси рукой подать.

Следующим утром разбитной турок, занимающийся прокатом авто в отеле, подогнал на стоянку машину, пожал руку Лехе, как старому знакомому, и строго настрого велел не съезжать с дороги, объяснив, что на грунтовке страховка не действует. Леха уверенно вырулил на трассу, тянущуюся вдоль Эгейского моря. Темно-голубого, с белыми барашками волн. На этой стороне острова всегда ветер, а со стороны Средиземного – гладь. Здесь сосны с ярко-зеленой хвоей, а с той стороны – выжженная земля и рукотворные сады.

Камирос встретил зноем палящего солнца, обломками стен когда-то торгового города, воспетого Гомером, и потрясающей морской панорамой, уходящей за горизонт. Лариска ходила между развалин, поросших травой, и восторгалась.

– Леш, смотри-ка, действительно, водопровод, а здесь ванна была! Глянь, а вон резервуары каменные для воды. Она бегала среди невысоких стен, нежно гладила древнюю кладку и уверяла, что прикасается к истории.

Леха, стараясь сохранять невозмутимый вид, забавлялся, глядя на восторженную жену. Волосы растрепались и выбились из-под платка, на загорелом лице капли пота, глаза горят. Кто узнает в этой девчонке в джинсовых шортиках и короткой майке коммерческого директора компании? Леха подошел к жене и, нежно обняв, прошептал прямо в ушко:

– Поехали, радость моя! Я на карте лесок приметил, прям вдоль дороги. Найдем полянку. Привал устроим, – он, чуть касаясь пальцами, провел по изящной Ларискиной шее, слегка задев ключицу. И ни у кого из них не осталось сомнения в подлинной цели остановки в лесочке.

Лариска, чуть разморившись на солнцепеке, понимающе посмотрела на мужа.

– Отличная идея. Отдохнем в прохладе после этой жары. Я в машину пляжные полотенца кинула. Можно будет расстелить.

Леха обнял жену и нежно коснулся губами виска.

– Умница, – ласково прошептал он, направляя Лариску к выходу и предвкушая остановку в лесу. Пару лет назад они ездили с палатками в лес на пару дней. И Леха отлично помнил, как уводил Лариску подальше от лагеря, прижимал спиной к сосне. Он словно снова ощутил запах хвои, увидел шершавые и колючие ветки дерева и нежное податливое тело Лариски, между ним самим и сосной.

Дорога, петляя, шла мимо оливковых рощиц и вывела к большому озеру грушевидной формы.

– Давай остановимся, разомнем ноги, постоим на бережку, – попросила Лариска.

Леха припарковался на обочине и, крепко взяв жену за руку, повел к воде. Долго стоять не пришлось.

– Что-то мне страшно стало, – сказала она. – Место какое-то жуткое. Хотя, на первый взгляд, красиво вроде. Озеро, деревья.

– Да ну, Ляль! Не придумывай, – ответил Леха, стыдясь признаться самому себе, что и ему стало на этом берегу как-то не по себе. Словно какое-то зло приблизилось и затаилось рядом.

«Ё-мое, ты же мужик, физик и атеист и не веришь ни в какую чертовщину!» – мысленно укорил себя он. А вслух сказал: