— Ну ладно, я — кое-что ещё. Признаюсь, я проявляю, пожалуй, чуть больше инициативы, чем полагается обычной гид-программе. Модель, на которой я основан, лучшая в своём поколении. Однако я не могу тебе точно сказать, что я такое, так как сам этого не знаю.

— Не знаешь? — Снова осторожно, губами.

— Вообще-то, я много чего знаю, — сказал он, подходя к одному из мансардных окон. — Я знаю, например, что сервировочный столик в Миддл-Темпл-Холле считается сделанным из древесины обшивки «Золотой лани»; знаю, что для того, чтобы подняться на Тауэрский мост, нужно одолеть сто двадцать восемь ступеней; знаю, что на Вуд-стрит прямо за Чипсайдом есть дерево, о котором говорят, что именно в его листве громко запел дрозд Вордсворта. — Колин резко повернулся и взглянул ей в лицо. — Однако это не так, потому что теперешнее дерево было клонировано с оригинала в 1998 году. Видишь ли, я знаю всё это и много больше. Я, например, мог бы обучить тебя азам игры на бильярде. Это то, что я есть, или скорее то, для чего я первоначально предназначался. Но я также — и кое-что иное. И вот это, скорее всего, как-то связано с тобой, правда, не знаю как.

— Ты был подарком моего отца. Ты как-то с ним связываешься?

— Насколько мне известно, нет.

— Ты не сообщал ему о моём отъезде?

— Ты не понимаешь, — возразил призрак. — Я не осознавал, что ты уезжала, пока ты не активировала меня минуту назад.

— Но ты же записывал…

— Да, но не сознавая этого. Я только тогда «здесь», когда ты меня активируешь. Тогда я оцениваю текущую информацию… Одно могу сказать с большой долей вероятности: из этого дома вряд ли возможно послать хоть какое-то сообщение, чтобы его тут же не засекли слухачи Суэйна.

— Может ли вас быть больше, то есть я хочу сказать, в твоём модуле может сидеть ещё один призрак?

— Мысль интересная, но ответ отрицательный, разве что придётся предположить какой-нибудь жутко засекреченный прорыв в технологии. Учитывая объём моего «железа», я заполняю настоящий корпус целиком. Это я почерпнул из архива общих сведений о технологиях «Мааса».

Девочка задумчиво посмотрела на чёрный модуль.

— Ланье, — сказала она. — Расскажи мне.

— Десять часов двадцать пять минут шестнадцать секунд, — сказал призрак.

Голову Кумико заполнили бестелесные голоса.

Петал: Если вы последуете за мной, сэр…

Суэйн: Проходите в бильярдную.

Третий голос: Лучше бы у вас были на то серьёзные причины, Суэйн. В машине ждут три человека «Сенснета». Ваш адрес будет в базе данных службы безопасности раньше, чем у них остынет мотор.

Петал: Прекрасная машина, сэр, этот ваш «даймлер». Могу я принять у вас пальто?

Третий голос: В чём дело, Суэйн? Почему нельзя было встретиться у Брауна?

Суэйн: Снимите пальто, Робин. Она уехала.

Третий голос: Уехала?

Суэйн: В Муравейник. Сегодня утром.

Третий голос: Но сейчас ещё не время…

Суэйн: Вы думаете, это я её послал?

Ответ незнакомца прозвучал неразборчиво — потерялся за закрывшейся дверью.

— Это был Ланье? — беззвучно спросила Кумико.

— Да, — ответил Колин. — Петал обратился к нему по имени в предыдущем разговоре. Суэйн и Ланье провели вместе двадцать пять минут.

Скрежет петель, шаги.

Суэйн: Просрали, конечно, но только не я. Я говорил вам, что это за птица, просил вас предупредить их. Прирождённая убийца, вероятно, психопатка…

Ланье: Это ваша проблема, а не моя. Вам нужны и их продукт, и моё сотрудничество.

Суэйн: А в чём ваша проблема, Ланье? Как вы-то в это впутались? Просто чтобы убрать с дороги Митчелл?

Ланье: Где моё пальто?

Суэйн: Петал, чёртово пальто мистера Ланье.

Петал: Сэр.

Ланье: У меня такое впечатление, что им так же нужна ваша девица-бритва, как и Энджи. Она определённо является частью расчётов. Её тоже заберут.

Суэйн: Удачи им. Она уже на месте, в Муравейнике. Говорил с ней по телефону час назад. Я сведу её с моим человеком, тем, который готовит… девушку. И вы тоже возвращаетесь за океан?

Ланье: Сегодня вечером.

Суэйн: Ну тогда не беспокойтесь.

Ланье: До свидания, Суэйн.

Петал: Настоящий ублюдок, этот актёришка.

Суэйн: Не нравится мне всё это…

Петал: Однако тебе нравится товар, не так ли?

Суэйн: Тут жаловаться не приходится, но зачем, скажите на милость, им понадобилась ещё и Салли?

Петал: Бог знает. Они сами не знают, с кем связались.