— Рэбел, — ответила Пайпер, — Ломас, Хикмен, Нг, Порфир, наш «Папа Римский».

— А Робин?

— Нет.

— Континьюити, — позвала она, встав под струю душа.

— Доброе утро, Энджи.

— Тор «Фрисайд». Кому он принадлежит?

— Тор был переименован в «Мистику-2» нынешними совладельцами, компаниями «Джулианна Груп» и «Карриббана Орбитал».

— Кому он принадлежал, когда там записывалась Тэлли?

— «Тессье-Эшпул СА».

— Я хочу побольше узнать о Тессье-Эшпулах.

— «Антарктика начинается здесь».

Сквозь поток воды Энджи недоумённо воззрилась на белый круг динамика.

— Что ты говоришь?

— «Антарктика начинается здесь» — двухчасовой документальный видеофильм. Исследование истории семейства Тессье-Эшпулов, снятое Гансом Беккером, Энджи.

— Он у тебя есть?

— Конечно. Дэвид Поуп недавно его заказывал. Фильм произвёл на него большое впечатление.

— Правда? Когда?

— В прошлый понедельник.

— Тогда я посмотрю его сегодня вечером.

— Учтено. Это всё?

— Да.

— До свидания, Энджи.

Дэвид Поуп, «Папа Римский» съёмочной группы. Её режиссёр. Порфир сказал, что Робин трезвонил на каждом углу, что ей слышатся какие-то голоса. Он говорил Поупу? Энджи коснулась керамической панели, вода стала горячее. Почему Поуп заинтересовался Тессье-Эшпулами? Она снова тронула щиток и охнула под иглами внезапно хлынувшей ледяной воды.

Извне внутрь, изнутри вовне, фигуры из снов скоро всплывут, слишком скоро…

Первое, что она увидела, войдя в гостиную, был картинно прислонившийся к подоконнику Порфир — этакий воин племени масаи в складчатой накидке из чёрного шёлкового крепа и чёрном кожаном саронге. Остальные встретили её радостными возгласами, а Порфир, обернувшись, довольно хмыкнул.

— Ты застала нас врасплох, — сказал развалившийся на кушетке Рик Рэбел. Он отвечал за монтаж и спецэффекты. — Хилтон рассчитывал, что тебе захочется отдохнуть подольше.

— Нас вытащили чуть ли не со всего света, дорогая, — добавил Келли Хикмен. — Я был в Берлине, а Папа Римский — на верху колодца, в самом разгаре творческого порыва, правда, Дэвид? — Он оглянулся на режиссёра, ища поддержки.

Поуп — это его, играя словами, съёмочная группа величала «Папой Римским» [12] — оседлал один из стульев эпохи Людовика XVI, упёршись локтями в хрупкую спинку. Спутанные тёмные волосы падали на худое лицо. Когда позволяло расписание Энджи, Поуп снимал документальные фильмы для «Ноулиджнета». Вскоре после того, как она подписала контракт с «Сенснетом», Энджи анонимно приняла участие в одном из его минималистских арт-роликов: бесконечная прогулка по дюнам из испачканного землёй розового атласа под искусственным стальным небом. Три месяца спустя — кривая её карьеры уже неуклонно ползла вверх — пиратская версия этой плёнки стала классикой андеграунда.

Карен Ломас, дублёрша Энджи, улыбалась из кресла слева от Поупа. Справа от него Келли Хикмен, костюмер, сидел на крашеном полу рядом с Брайаном Нг, учеником и помощником Пайпер.

— Ну вот, — произнесла Энджи. — Я вернулась. Простите, что мне пришлось выдернуть вас всех, но это было необходимо.

Молчание. Чуть слышное поскрипывание позолоченных стульев. Брайан Нг кашлянул.

— Мы рады, что ты вернулась, — сказала Пайпер, выходя из кухни с чашкой кофе в каждой руке.

Снова возгласы радости — на этот раз немного наигранной, — потом все расхохотались.

— А где Робин? — спросила Энджи.

— Миста Ланье в Лондоне, — отозвался Порфир, уперев кулаки в затянутые в тиснёную кожу бёдра.

— Ожидаем с часу на час, — сухо добавил Поуп, поднимаясь, чтобы взять себе чашку кофе.

— Что ты делал на орбите, Дэвид? — спросила Энджи, принимая у Пайпер вторую чашку.

— Охотился за одиночками.

— Ты имеешь в виду одиноких людей?

— Нет, одиночек. Отшельников.

— Энджи, — вмешался Хикмен, — ты обязательно должна посмотреть атласное платье для коктейлей, присланное Девикком на той неделе! И у меня есть все купальные модели от Накамуры…

— Конечно, Келли, но…

Но Поуп уже отвернулся сказать что-то Рэбелу.

— Эй, — светясь энтузиазмом, подзуживал Хикмен, — давай же! Пойдём примерим!

Поуп большую часть дня провёл с Пайпер, Карен Ломас и Рэбелом, обсуждая результаты утренних тестов «Ашера» и бесконечные мелкие детали того что они называли «новым включением» Энджи. После ленча Брайан Нг поехал с ней на осмотр в частную клинику на Беверли-бульваре — стены здания были выложены зеркальной плиткой.

За те несколько минут, пока они ждали вызова в белой, заполненной цветами приёмной — ритуал, конечно: как будто назначенный визит к врачу, не сопровождайся он ожиданием, может показаться незавершённым, как бы ненастоящим, — Энджи осознала, что задаёт себе один простой вопрос. Впрочем, не счесть раз, когда она этому удивлялась. Почему загадочное наследие её отца — veves, которые он прочертил в её голове — проскальзывало незамеченным во всех до единого медицинских заведениях?

Её отец, Кристофер Митчелл, возглавлял «гибридный» проект, который в своё время позволил «Маас Биолабс» практически монополизировать рынок на ранней стадии производства биочипов. Тёрнер, человек, который увёз её в Нью-Йорк, дал ей что-то вроде досье на отца, биософт, скомпилированный ИскИном службы безопасности «Мааса». Она погружалась в досье раза четыре за столько же лет. Наконец однажды очень пьяной ночью в Греции, после попытки перекричать Бобби, она швырнула досье с верхней палубы яхты какого-то ирландского промышленника. Она уже забыла причину ссоры, но прекрасно помнила смешанное чувство облегчения и потери, охватившее её, когда короткий толстый цилиндрик блока памяти ударился о воду.