— Дэр Паулус Станц к вашим услугам, лэры.

И Маркус, и Стэфанс повидали уже много дуэлей, но сами в них еще не участвовали и тем более не помышляли, что первый же поединок — не тренировочный, а настоящий! — сведет их между собой. Однако, теперь Маркусу казалось, что так и должно было случиться: пускай эта дуэль окончательно разорвет все их связи и сотрет общие воспоминания.

Проводив обоих до арены, дэр Паулус зачитал регламент и спросил об условиях. Маркус ждал, что Стэфанс, как вызываемая сторона, выберет бой до второй степени повреждений, однако тот назвал четвертую из пяти возможных. У «огневиков» это всего лишь легкие ожоги на десятую часть тела.

Накатило нехорошее предчувствие. Если Стэфансу не нужен затяжной бой… Выходит, он рассчитывает на некие новые умения и надеется победить быстро, пока соперник не сообразил, что к чему.

— Четвертая степень? — Маркус пренебрежительно фыркнул. — Стэфанс, это же баловство для девушек-второкурсниц. Боишься личико попортить?

— Да просто тебя, неудачника, пожалел. Что ж… Тогда первая!

Стэфанс с вызовом вскинул голову, однако дэр Паулус охладил его пыл:

— Сожалею, но в Золотых Садах для студентов поединки до «смерти» запрещены.

— Вторая! — зло выплюнул Стэфанс.

Еще больше «раскачивая» его, Маркус насмешливо хмыкнул и перевел взгляд на окружающие арену ярусы со зрителями. Первый ярус был занят трибунами в пять ступеней, а на втором и третьем вплотную к ограждению стояли обеденные столики и диваны. Не смотря на спонтанность дуэли, на трибунах помимо Вэлтена и Хэдеса собралось уже десятка два студентов. Кроме того, еще и столики наверху почти все были заняты.

Вдруг взгляд остановился на знакомых лицах, и Маркус резко опустил голову. Дед и мама!

Судя по милой улыбке, которой лиа Одетта одаривала дэра Астора, разговор шел либо о деньгах, либо о нем, Маркусе, но в любом случае, деду доложено, что его внук вот-вот вернется в родные пенаты. Проклятье! Кажется, их встреча состоится раньше, чем он планировал.

— Итак, — возвестил дэр Паулус, — дуэль до второй степени между лэром Маркусом ван Сатором и лэром Стэфансом ван Приттоном. Вы ещё можете отменить её и примириться…

Ординатор выжидающе посмотрел на противников, но по их враждебному молчанию понял, что ни извинений, ни прощения не последует, и взмахом руки подозвал помощников.

— В таком случае, прошу надеть «доспехи».

Двое синов одинаковыми отработанными движениями встряхнули большие свертки, которые держали в руках. Ткань упала, и на свету заблестели металлические панцири с изображением орла — артефакты, создающие вокруг бойца поле, которое отслеживает любое воздействие и активирует защитный кокон в случае, если это воздействие равно или превышает заявленную степень.

Сины помогли облачиться, затянули ремни и активировали «доспехи», после чего дэр Паулус приглашающе указал на арену:

— Прошу, лэры. После вашего выхода сработает защитный купол, и по удару гонга начинайте. Да пребудет с вами сила!

Наблюдая с трибун за идущими рядом Маркусом и Стэфансом, Вэл вздохнул:

— Ужасно…

— Что? — покосился на него Хэдес.

— Даже если его исключили из школьного сообщества, все равно… Разве нормальный человек так сделает?

— Нашел нормального… — Хэдес зло прищурился, глядя на арену. — Маркус не просто сжег символ, под которым прошла вся его сознательная жизнь. Он плюнул всем нам прямо в глаза!

Противники остановились в центре. Две почти одинаковые фигуры в «доспехах», только у одного светлая коса, а у другого вызывающе короткие черные пряди.

Вдруг сидящий на ступень выше Нэрвен ван Лас, четверокурсник, заядлый дуэлянт и член турнирной команды, холодно усмехнулся и, не поворачивая головы, произнес:

— Самое забавное, что никто и не собирался лишать ван Сатора ленты, его хотели всего лишь припугнуть, да ненадолго перевести в «отстойник». Как успокоился, всё вернули бы на круги своя. Однако… он её сжег…

Студенты, сидевшие на трибуне, возмущенно загомонили, а Вэл с Хэдесом изумленно переглянулись.

— То есть это он начал?! — воскликнул Вэл. — Он сжег ленту не потому, что его выгнали, а всё наоборот?!

— Точно сумасшедший.

В отличие от академических полигонов, которые целыми днями испытывали на себе натиск студенческих заклинаний, арена «Садов» была похожа на ухоженный внутренний двор: в водоемах с двух краев площадки били фонтаны, каменные насыпи, необходимые «земельникам», были сложены в форме животных, а свободный центральный проход радовал глаз затейливой мозаикой.