– Вот именно, умирать никто не хочет, – кивнул я. – А как зараженному получить запасные годы жизни? И учти, что все чинуши в высоких званиях – старые пеньки, которым небо коптить при нормальных раскладах уже недолго. Лет десять, пятнадцать – и все, в ад, чертей воплями радовать. И тут появляется возможность приказать, и тебе принесут годы жизни в виде симпатичных маленьких кристаллов. Как думаешь, кто-то добровольно откажется?

– Хочешь сказать, что лекарство никто дорабатывать и использовать не будет? – нахмурилась наивная девушка Вика.

– Наоборот. Еще как доработают и внедрят, – скривился я. – Но для избранных. А остальные зараженные пойдут на корм этим избранным. Думаю, что и сейчас практикуется что-то подобное, но с препаратом будет надежнее. То сейчас жизни одного зараженного хватает на пару лет, а с лекарством расход резко упадет. И каждый кристалл будет приносить уже раз в десять больше. Это, конечно, все мои домыслы, но думаю, что я не слишком далек от истины. Прикиньте, прямая пересадка жизни, без уменьшающего коэффициента в виде трат на сверхспособности.

– Если раньше жизни десятка убитых сверхов всего лишь восполняли срок жизни убийцы до обычной длительности, то с препаратом… – Алексей задумчиво поскреб затылок – лет триста? А то и пятьсот, если доноры молоды?

– Кабздец… – ахнула Вика. – Нам хана. Всем…

– Ну, тебя-то убьют сильно не сразу, – «успокоил» я целительницу. – Кому-то же надо будет контролировать процесс, чтобы пациент не отбросил коньки во время лечения? Алексей вон тоже пригодится как прибор, блокирующий способности. К тому же он уже активно сотрудничает с органами.

– И между прочим, – возмутился Алексей, – помогаю тем самым уменьшить созданное тобой зло!

– Ой, да ладно, – отмахнулся я. – Взрослый человек, сам разберешься, что ты там и кому помогаешь… Не с бандитами, уже хорошо! Только что в итоге перевесит – твоя полезность или лет тридцать жизни кому-то из твоего начальства?

– У меня нет начальства, тут другое… – начал было объяснять Алексей, но потом просто отмахнулся и сменил тему: – Не это сейчас важно, говори давай, что ты там задумал?

– Да хрен его знает… – Я пожал плечами. – Ничего хорошего в голову не идет. Можно, конечно, сжечь здесь все, но тогда мы и сами скопытимся. А мне что-то не хочется становиться героем посмертно. Все равно никто не оценит.

– Нет героев без зрителей, да? – хмыкнула Виктория. – Ладно, это все хорошо, но делать что-то нужно уже сейчас. Если верить нашему борцу со злом, у нас осталось минут сорок до того, как сюда ворвется спецназ. Ну или кто там у ФСБ штурмами занимается?

– А может, и вправду пожар устроить? – задумчиво предложил Алексей. – Как раз этажом выше, где лаборатория. Заодно и компьютеры сгорят. А сами спрячемся где-нибудь на кухне и попробуем улизнуть под шумок?

– Как вариант! – кивнул я, легко поднимаясь на ноги. Тело, взбодренное кристаллом, требовало действий, словно вернулась молодость. А может быть, она и вернулась? Жаль, что нет ни одного зеркала поблизости. – Идем, раньше начнем – раньше свалим. А если даже не получится, то все равно проще драться будет, когда они тут суету наведут. Глядишь, внизу только пару человек оставят, а остальных отправят тушить пожар. Ну, если сильно повезет.

И понеслось! Пока я по просьбе Виктории курочил компьютеры, вынимая из них жесткие диски, Алексей шарился на кухне, добывая что-нибудь горючее, хотя бы растительное масло, которое, если уж накалится как следует, водой будет тушить сложно. А чем позже потушат, тем для нас лучше.

Сама же Виктория спешно перебирала пробирки и склянки, решительно кидая отбракованное на пол, благо успела уже сменить казенные тапочки на берцы одного из мертвых охранников.

– Думаешь, сможешь разобраться в том, что напридумывали ученые? – спросил я, без особого, впрочем, интереса, просто чтобы спросить.

– Ну уж восстановить препарат по образцу точно смогу, особенно с полными отчетами и глядя на видео, которые наверняка есть на жестких дисках, – задумчиво пробормотала Вика, разглядывая на свет содержимое очередной пробирки. – Не дурнее паровоза, чему-то в институте учили целых шесть лет…

– Ну ладно, восстановишь, а дальше что? – продолжал болтать я, опрокидывая на пол очередной выхолощенный корпус компьютера. – Что потом будешь со всем этим делать?

– Как обычно, – пожала плечами девушка, – лечить людей. Думаешь, мало наберется тех, кто не в восторге от того, что скоро умрут от старости лет в двадцать пять – тридцать, но при этом убивать себе подобных, чтобы продлить себе жизнь, не хотят?

– Или боятся, потому что убить могут и их?

– А если и так? Что с того? Многие из зараженных ничего плохого никому не сделали и вполне заслуживают шанса на жизнь.