В этот момент я почувствовал холод. Не от вечернего воздуха, а от того, в какое место мы забрели. Кладбище для бездомных. Вот как их хоронят. Без почестей, под табличками с безликими надписями.

На шестах другого типа и вовсе были какие-то трехзначные цифры. Даже пол не указан. А на самых старых – жуткое слово трафаретными буквами: «Биоматериал».

– Трындец! – сказала девушка без своей привычной веселости. – Будто огурцы посадили! Мне на самом деле плевать, как меня похоронят. Но это уж как-то совсем неуважительно. Лучше пусть меня просто сожгут в огороде, чем закопают под табличкой «Биоматериал».

Я молча кивнул. Меня тоже зацепило это слово. Будто речь шла не о людях, а о каком-то сырье.

Мы молча стояли, глядя на ряды табличек посреди леса.

Я задумался о рождении и смерти человека. Все люди приходят в этот мир безымянными кричащими младенцами, но сразу получают имя и фамилию. Потом они взрослеют, обретают личность, проживают жизнь, а затем умирают. Их помнят близкие, а иногда и следующее поколение. Ориентиры памяти – это имя, фамилия, дата рождения и смерти. Запись о том, что человек когда-то существовал.

Но, оказавшись на этом кладбище, я понял, что такая привилегия дана не всем. Некоторые люди умирают так, будто их и вовсе не было. Никто их не знал. И никто не помнил. Мир забыл о них в ту же секунду, когда их тела оказались под землей.

Мне захотелось домой. Хуже места для прогулки с девушкой и представить нельзя. Романтического приключения здесь бы точно не получилось, но Алина, как заведенная, рвалась вперед.

– А там что? – спросила она, подбегая к просвету в густых деревьях.

Я последовал за ней, с опаской глядя на то, что там скрывалось. Перед нами возникла широкая траншея, не до конца засыпанная землей.

– Охренеть! Смотри! – голос девушки звенел от неподдельного ужаса и любопытства. – Тут могилы копают не каждому отдельно, а сразу всем. Вырыли одну длинную яму, бросили тело, присыпали землей, как будто и так сойдет. Конвейер трупов!

Она была права. Эту траншею засыпали постепенно, по мере поступления новых тел… Алина подошла к краю ямы, заглянула вниз и тут же отшатнулась.

– Ой! Там ящик! Фу! Какая вонь!

Девушка закрыла нос рукавом легкой куртки.

Я тоже посмотрел вниз. И правда! Под горой земли виднелся край ящика, сколоченного из неотесанных досок, а между ними торчали углы темно-зеленого пакета для трупов.

В воздухе висел нестерпимый запах мертвечины. Он был настолько сильным, что у меня перехватило дыхание.

– Пойдем уже отсюда! – потребовал я, закашлявшись от приступа тошноты.

Мы быстро развернулись и стремительными шагами ушли из этого жуткого места.

Алина, которая обычно была веселой и бесстрашной, теперь шла молча, как пришибленная. Вид этого места испортил настроение обоим. Мной завладели шок, уныние и отвращение, точно мы заглянули за кулисы нашего наивного и веселого мира. Уверен, что Алина чувствовала примерно то же самое.

Это не кладбище. Это человеческая свалка, окутанная запахом смерти…

Мы шли в мучительной тишине. Я, сам того не желая, постоянно оглядывался назад. И вдруг заметил кого-то между деревьями.

Там, где мы были только что, стоял неотчетливый силуэт. Казалось, что этот человек с трудом удерживал свое тело на ногах. Он накренился в бок, свесив голову и руки в одну сторону. Мрачный человек покачивался на месте, прямо как… зомби! Тень скрывала его облик, и воображение дополняло картинку жуткими красками. Издалека мерещилось, что кожа у него серо-зеленая, а под глазами черные круги…

Алина тоже заметила этого человека и поспешила перебить свой страх сарказмом:

– О, мертвец из могилы вылез. Наверное, он охренел от того, как его похоронили.

Я обычно легко воспринимал ее черный юмор. Но в этот раз, глядя на фигуру, которая так и не сдвинулась с места, я почувствовал, как от страха леденеют кости.

– Не шути так, – пробормотал я, не отрывая взгляда от силуэта.

– Ой, да ну тебя, – тревожно улыбнулась она.

Мы быстро прошли… нет, буквально пролетели через кладбище, стараясь маневрировать между могилами, и, наконец, вышли из леса. Сразу стало немного легче. Словно с плеч свалилась тяжесть.

***

Я старался больше не думать о том, что видел, но образ кладбища с безымянными могилами не выходил из головы.

Я почитал статьи в интернете, чтобы хоть как-то разобраться в этом деле, и наткнулся на термин «невостребованные тела». Так в моргах говорят об умерших, которых не забрали родственники. Какое-то время их держат в холодильнике, а потом хоронят на специальном кладбище.

Мрак!

Прошло больше месяца. Листья облетели, пришли холода, и дни стали короче… Однажды хмурым вечером я возвращался домой после пробежки на стадионе.