…Проклятый «Дезерт Игл» грохотал в узости коридора подобно корабельному орудию. Уши сразу заложило, а на первом выстреле Укс вообще оружие едва удержал — лягнулось, что тот дерьмовозный осел. Пришлось схватить пистолет двумя руками. Так пошло лучше — тяжелые пули пронзали монашеские тела, отшвыривали назад. Еще оставшиеся на ногах и не лишенные здравого смысла святые отцы шарахнулись вбок, сшибая друг друга, ввалились в дверь покоев…

…Укс шагнул следом, ударом сапога сшиб пытавшего встать на колени раненого, захлопнул дверь и всунул в дверные ручки чью-то боевую дубинку.

Убегая по коридору, оглянулся. В раскачивающемся свете масляного светильника были видны лежащие тела, по большей части неподвижные. Действительно пушка — одной пулей двоих-троих братьев прошибала, пять раз пальнул — куча тел. Очень предусмотрительно епископ столь жуткое оружие вместе с порнухой запирал — сгубят Инквизицию сии запретные контрабандные артефакты.

До лестницы Укс добрался благополучно, здесь закономерно притормозил: снизу бежал целый отряд братьев: эти уже в шлемах и даже с копьями. Громадный брат-предводитель грозно завопил:

— Стой! Что случилось?! Кто таков?

— Заговор! Епископа убили и распяли! Братья со злодеями бьются. Меня за помощью послали!

— Сколько там грешников? Нет, а ты сам кто такой? Почему я тебя не знаю, а?

Великан потянулся к вороту Уксовой рясы…

Вот что за люди? Сами ничего не знают, откровенные неучи и мракобесы, а каждый сразу сграбастать норовит.

…Укс выстрелил в упор. Пуля вошла в грудь здоровяка, тот только хрюкнул изумленно, даже не отшвырнуло. Бывают же такие огромные и массивно-малограмотные братья…

Уклонившись от все еще тянущейся лапищи, Укс выстрелил поверх плеча предводителя…

…Сверкнуло-громыхнуло — пуля разнесла ближайшую голову — из-под полос шлема щедро брызнуло…

— Колдуют! — завопил Укс. — Маг у них! Щиты надо!

Очевидно, мысль показалась весьма своевременной — отряд бросился назад, ревя десятком голосов «Колдуны! Маги! Щиты!». Укс бежал вместе со всеми, ибо как верно говаривала Профессор, «коллективу всегда виднее что делать, и кто мы такие, чтоб несвоевременно отрываться от народа?». Удалось сдернуть с чьей-то головы шлем, завывая «проклятые еретики!», беглец напялил на себя грубоватое средство защиты. Что за уровень снабжения амуницией?! — полосы кое-как склепанного железа, только на нижней части шлема кое-какая смягчающая подкладка приспособлена…

…Во дворе было темно, буйно и громко. Сотни братьев и сестер хаотично метались, сталкивались, кричали и взывали к святому дону Рэбе. Пытаясь пробраться сквозь это безумие, Укс подумал, что чем хорош Сан-Гуанос, так это равноправием полов — без истошного визга многочисленных святых сестер было бы много скучнее. Двор стремительно заполнялся разнообразно вооруженной, ошалевшей братией и алым светом — зарево за башней Песни Истины становилось все ярче. И это было хорошо — Уксу было бы жаль разочаровываться в людях.

— Смоляной склад горит! Да за что нас святой Рэба карает?! — стонала толпа.

— Тушить! Тушить надобно! — вполголоса намекал Укс, энергично работая локтями.

— Тушить! Пропадем без смолы! — поддерживали самые разумные из братии.

Небо всё шире озарялось алым великолепием пламени — запасы драгоценной импортной смолы пылали вовсю. Это же все графики сожжений осужденных теперь крысам под хвост уйдут. Толпа застонала в голос от постепенного осознания истинной трагичности ситуации. Смола — это не епископ, смолу в три дня не заменишь.

Как всегда, успехи диверсантов чередуются неудачами.

— Того держите! Мелкого! Убийца греховный! Колдун! — хором завопили откуда-то сверху.

Укс, даже не оглядываясь, знал, на кого намекают. Свет виноват — осветило двор, а заодно озарило догадкой смятенный разум монахов, выглядывающих с верхнего этажа епископских апартаментов.

Толпа, конечно, сразу не осознала суть криков, озиралась в растерянности, выискивая мелких подозреваемых, которых здесь имелся изрядный выбор.

— В шлеме, в шлеме он! — подсказывали сверху.

— Ты, что ль?! — Укса ухватили за сутану.

— Это я-то мелкий?! — обиделся беглец и снизу вверх двинул окованной макушкой в харю зоркого святого брата.

Тот хрюкнул, запрокинулся с вмятым носом, братья и сестры вокруг дружно взвыли…

…Укс нырнул вниз, под ноги, успел скинуть шлем, немыслимым усилием, хватаясь за пояса и рясы, встал — затоптали бы мигом. Рядом визжали просто невыносимо, видимо, это та монахиня, за чью мясистую и надежную ляжку под рясой пришлось опереться. Вот корова, и морда-то какая довольная…