— Я знаю, это Степан Белов. Мой двоюродный дядя, — проговорила из-за моей спины Юлия. — Судя по всему, братишка успел нажаловаться папочке на несправедливость в твоем лице, вот дядя Степа и приехал сюда, чтобы восстановить баланс вселенной.

— Юля?! — с удивлением в глазах воскликнул обсуждаемый нами мужчина. — Он враг нашего Рода! Прикончи его!

— Александр, ты позволишь? — посмотрела на меня княжна, спрашивая разрешения.

Я молчаливо кивнул, на что девушка ответила тем же жестом, после чего присела на корточки напротив своего родственника:

— Знаешь, дядя Степа, а ведь я все помню, — начала она томным голос и незаметно для него выудила кинжал из своего ботинка. — Как вы обсуждали меня с остальными членами Рода, как позволяли себе ко мне относиться. Знаешь, каково было мне, когда ты вместе с моим братом раздевали меня на потеху остальным членам вашего Рода?

— «Вашего»? — удивленно переспросил мужчина. — Опомнись, девочка! Ты Белова! И сейчас я приказываю тебе убить того человека! — он указал на меня и оскалился, но быстро растерял свой боевой настрой, так как Юлия как сидела, так и осталась сидеть на корточках напротив него.

— Не работает, да? Как жаль… — склонила голову набок княжна. — Он является врагом Рода Беловых, однако также Александр — мой союзник. Как думаешь, на чью сторону я встану, когда все мое семейство потеряло надо мной контроль? — в глазах Белова показалось отчаяние. Слова застряли в его глотке в немом крике. — Верно! На сторону Александра! — резко произнесла она и вонзила кинжал в основание черепа Степана Белова. Ну хоть успел глаза Аннет ладонью прикрыть, чтобы не видела столь жестокой сцены.

— А он был ценным пленником? — спокойно спросил я у девушки, убирающей свое оружие об одежду своего мертвого родственника.

— Не особо. Я ценнее, если ты понимаешь, о чем я, — она улыбнулась, на что я кивнул.

— Зуб! — майор, услышавший свое прозвище словно телепортировался ко мне.

— Да, господин! — выкрикнул он, выстроившись в струнку, чем сбил меня с ритма.

— Как ты сказал? Господин?

— Ну, ваша подруга здесь так величаво кричала, что стала оружием Рода Новиковых, что по-другому и быть не может, не так ли? — он заискивающе улыбнулся, что выглядело весьма устрашающе на его покрытом шрамами лице.

Я недовольно взглянул на Чайю, однако та даже не покраснела. Не отводя взгляда от моего, она просто пожала плечами, мол, так и есть, привыкайте.

— Давай, как в старые-добрые, а? — попытался я, на что тот ответил:

— Ну тут как покажете себя в роли главенствующего органа, — продолжал давить лыбу Зубинин.

— Ладно, к черту, — поморщился я. — Этих заприте в подвале бара. Позже обсудим их судьбу.

— Будет исполнено, командир, — ответил Зуб, после чего развернулся в сторону крыльца бара и жестами показал стоящим там бойцам на пленных. Те, действуя слаженно, взяли на себя по двое боевиков противника и повели их в сторону помещения.

Меня же ждала более страшная участь, а именно: диалог с невестой.

— Здравствуй, дорогая, — начал я, подойдя ближе. — Обсудим все в кабинете. Виталий Федорович, а вы помогите нашим друзьям разместиться.

— Не вопрос, Саша, — ответил Кузнецов, после чего повел остальных внутрь здания.

Отдав Аннет мимо проходящей Чайе, я подставил руку Оксане и позволил ей себя повести, так как внутреннее убранство, что было видать еще снаружи, очень изменилось. К счастью, девушка вставать в позу не стала, лишь посильнее сжала мою руку, и мы вошли внутрь здания.

Пока мы шли в сторону, где находилось место, выделенное мне под кабинет, я смог оценить то, во что превратилось мое заведение за время моего отсутствия.

Могу сказать одно, Оксана не просто постаралась, она вложила душу в обустройство этого места, которое одновременно выглядело и официально, и весьма уютно.

Больше никакой трофейной мебели, только единообразные, сделанные под старину, единицы интерьера. Под потолком свисали светильники, в виде старинных подвесных ламп, в которых тлел энергетический свет, а на стенах — подсвечники. Думаю, нашему трофею в виде светильников-артефактов Оксана будет весьма рада.

Стены были сделаны так, словно все они состояли из огромных листов бумаги, исписанных пером. Приглядевшись, я понял, что выжигали письмена все вручную. И когда она успела так заморочиться, ведь прошло, по факту, не так уж и много времени.

Дверь в свой кабинет я открывал с тяжестью на сердце, однако там ничего не изменилось. Все, как и было. Аскетичный уголок по сравнению с тем, что мы видели внизу.

— Я не решилась здесь что-либо менять в твое отсутствие… дорогой, — вымолвила Оксана, когда дверь за нашими спинами закрылась.