Но их ждало жестокое падение с небес на землю и осознание, что внешность может быть обманчива.

Олег Семёнович – настоящее зло воплоти, и уже через несколько занятий все девчонки перестали лезть к нему в попытках в себя влюбить. И хоть иногда его ясные глаза, потрясная фигура и возраст где-то около тридцати могут ввести в заблуждение, у нас никто не забывает о том, что он способен превратить жизнь студенток в кошмар и с радостью это сделает, если появится повод.

Вот почему моя жизнь отныне превратится в ад.

Вынырнув из своих размышлений, я вдруг заметила, что Олег Семёнович внимательно на меня смотрит.

Да и не только он. Ко мне уже вся группа обернулась.

– Что?… – не поняла повышенного внимания к своей персоне я.

– Синицина, вы меня не слышали?

Не слышала. Я так глубоко задумалась, что совершенно прослушала то, что он говорил. Но, конечно, признаваться в этом – равносильно самоубийству.

– Слышала, кон-нечно, – запинаясь, отозвалась я.

– И какой же ваш ответ?

– Эм… – я посмотрела на доску. С тем же успехом он мог бы там китайские иероглифы изобразить, может, даже понятнее было бы. Кажется, он хочет услышать ответ на какой-то пример. – Ну, думаю, ответ “один”.

Мои одногруппники, словно стая гиен, расхохотались.

– Я спросил, не дует ли вам из открытого окна, – медленно проговорил Олег Семёнович.

Я оглянулась и увидела, что створка рядом со мной действительно приоткрыта.

С чего вдруг такая забота, интересно?

– Она засмотрелась на вас, Олег Семёнович, – заржал Епифанцев.

Мне захотелось прибить его учебником. Щёки обожгло жаром.

– Задержитесь после пары, – велел мне препод. – Тишина! – Хлопок по столу. – Епифанцев, а ну-ка к доске!

Я покосилась на приоткрытую створку. Хм, а может, мне куда выпрыгнуть? Ну а что? Третий этаж всего. В любом случае, это лучше, чем оставаться после пары наедине с преподом, которому призналась в любви!

Пара, на удивление, прошла быстро. Даже слишком: как одно мгновение пролетела! А обычно-то время ползёт с черепашьей скоростью на матане, а тут как назло…

– Все свободны! – огласил Олег Семёнович.

Я предприняла отчаянную попытку бегства в толпе, но препод, скрестив руки на груди, преградил мне путь. Одногруппники, посмеиваясь, высыпали в коридор.

– Синицина, удачи! – пожелал мне кто-то особенно добрый. – Олег Семёнович… держитесь.

Олег Семёнович шутку не оценил и захлопнул за шутником дверь.

И вот он, момент истины. Мы с ним остались наедине.

– Должен сказать, Синицина, что ваше признание застало меня врасплох, – начал он.

О, Боже! Нам точно обязательно говорить об этом?!

– Знаю, Олег Семёнович, я просто… перепутала! – запаниковала я. – То есть… Я ошиблась, выпила этот пунш и… – затараторила отчаянно.

Олег Семёнович прервал меня взмахом руки.

– Не стоит теперь отрицать свою любовь, раз уж вы набрались смелости, – сказал он твёрдо.

Ну вот, как я и думала. Попробуй теперь убеди его, что я вовсе не мечтаю о нём. Да он меня теперь в порошок сотрёт!

– Но вы всё не так поняли, я… Я… – отчаянно пыталась придумать хоть что-то, но он снова прервал меня.

– Ты должна понять, что между нами ничего не может быть, – проговорил Олег Семёнович на удивление мягко.

А может, всё не так уж и плохо? Может, он, наоборот, меня пожалеет и поставит зачёт?

– Понимаю! – выдохнула я с облегчением. – Конечно. Вы меня простите, что я вот так вам призналась.

– Пока ты не закончишь университет. По крайней мере, официально.

– Конечно! Стоп, что?

– А что ты хотела, Злата? – вдруг Олег Семёнович протянул руку и заправил прядь моих волос за ухо. – Я твой преподаватель, а ты – моя студентка. Меня за это могут уволить. Так что…

Я шарахнулась от него, как от огня. Поскользнулась буквально на ровном месте и рухнула на жёсткий пол. Больно ушиблась, но эта боль – ничто! По сравнению с тем, что я сейчас услышала.

– Ты в порядке? – он наклонился и мягко накрыл мои плечи ладонями. – Незачем так волноваться. Знаешь, я тоже давно думал о тебе…

– Д-д-думали?! – обомлела я. – Обо мне?!

Вот это новости! Я думала, что он меня отвергнет, а потом ещё и издеваться станет. Боялась, но это, судя по всему, был не самый худший сценарий.