Шрифт:
— Этот первокурсник непременно попадет в Слизерин, — насмешливо протянул Джеймс, едва мать отошла от стола. Сейчас он счастливо потягивал утренний кофе, с наслаждением щурясь на солнечные лучи, бегающие по оконному стеклу.
— Придется звать тебя Распределяющей шляпой, — весело парировал Ал, отодвигая стул.
— О, тогда я твой страх номер один! Подумаешь, боггарта испугался! — вытянул старший брат длинные ноги под стол.
В сердце Альбуса что-то ёкнуло. Проклятый Джеймс каким-то образом узнал о его вчерашнем конфузе в доме Блэков. Наверное, отец рассказывал маме, а он, как обычно, подслушивал чужие разговоры. От ярости Альбус прикусил губу: теперь Джим будет дразнить его тем случаем до скончания веков.
— Хватит дразнить брата, — раздался голос матери. — Зачем тратить время на ссоры? Мы собирались за покупками, так что поторопитесь с трапезой
— Бе-е-е, защиты ищешь! — скорчил ему рожу Джеймс. — Трусишка, — презрительно фыркнул он.
— Сам-то храбрец? — Ал знал, что главное не поддаваться на издевки старшего брата. Поворчит, поворчит, да и заткнется — когда это Джеймс мог прожить без чепухи?
— Будущий зме-еныш! — хмыкнул Джеймс. — А в доме Блэ-э-эки живут! Они стра-а-ашные! — скорчил он рожу.
Ал с яростью посмотрел на брата. Чайная чашка Джеймса внезапно взорвалась, брызги разлетелись по всей кухне. Сам он едва успел отпрыгнуть от стола. Ал застыл на стуле, стиснув пальцами запястье левой руки и тяжело дыша. Мать убрала осколки, взмахнув палочкой.
— Успокойся, Ал, — резко сказала она.
Альбус перестал сжимать запястье, но было видно, что он нисколько не успокоился. Кипя от негодования, он забился к спинке стула. Джеймс хихикнул. Мать с грозным видом вручила ему другую чашку.
— Извини, — пробормотал Альбус, чтобы прервать молчание. — Меня немного занесло.
— Контролируй себя, — строго сказала Джинни.
— Правильно. Все змееныши как каменные, — фыркнул старший брат. — Мы идем?
Альбус посмотрел в окно, где летнее утро вступало в свои права. Зеленая трава на аккуратно подстриженных газонах радостно поднималась навстречу лучам. Вдали виднелись силуэты старой церкви из резного камня. Укрывшиеся в листочках капли небольшого летнего дождя начали искриться, даря воздуху свой перламутр.
— Ты — точно нет, — строго посмотрела мать на Джеймса. — Ты, Ал, пойдешь с Тедди, я договорилась с ним. А я немного побуду дома. Странно: раньше мне было не сложно мыть посуду маггловским способом, но в последнее время я после этого неважно себя чувствую.
— Ты была у доктора? — обеспокоено спросил Альбус. Джеймс, тем временем, набросил джинсовую куртку и побежал во двор.
Мать только махнула рукой:
— Не всё так плохо. Да и не доверю я свою жизнь какому-то маггловскому шарлатану, который даже не подозревает о существовании волшебной палочки.
Альбус не улыбнулся. Он всегда чувствовал, когда люди лгут, и сейчас мама точно врала. Всё обстояло не так уж хорошо, и Альбусу ужасно захотелось направить в мать ее собственную палочку, чтобы заставить ее пойти к доктору. Мать в юности была спортсменкой, и Ал помнил ее другой — веселой, подтянутой и задорной. Она, несмотря на свои тридцать шесть лет и легкие морщины, еще оставалась подтянутой и стройной, однако в последнее время стала часто уставать и присаживаться, что беспокоило Ала.
* * *
Младшие Поттеры почти не знали отца. Вернее, отец, конечно, был — Гарри Джеймс Поттер, глава аврората и герой Второй магической войны. Но он всегда был чем-то далёким, как символ с картинки. В те редкие недели, когда Гарри бывал дома, он приходил за полночь и уходил рано утром, когда дети спали. В выходные он спрашивал, как у них дела, а потом снова убегал по срочным вызовам. Альбус помнил, что рано утром они часто ругались с матерью то из-за огневиски, то из-за денег, то из-за какой-то Элизабет, хотя чем она виновата, мальчик не мог понять. Помнил только предутреннюю духоту и жаркое одеяло от гудящего камина, да устойчивое нежелание вставать. Мать после этого обычно будила их с Джеймсом словами: «Ты, должно быть, собрался спать до обеда?» Потом эта обязанность перешла к Кричеру, в которого сонный Джеймс кидался подушкой.
Альбус еще помнил то время, когда отец несколько лет не жил с ними. В те годы он иногда по выходным брал с собой Ала, и они аппарировали куда-то на север в заснеженный парк. На свисающие ветви елей, осыпая с них иней, садились дятлы, гулко стуча о ствол. Они шли через тот лес, и отец рассказывал ему истории из своей жизни. Неподалёку зажигались огни. Спускался вечер. Деревья становились меньше и реже. Парк заканчивался, аллеи сходились в большую дорожку. За ней виднелась заманчиво горящая огнями таверна «Великан». Потом они вместе заходили в небольшое кафе заказать Алу мороженое, а отцу — кофе. У входа им кланялся мужчина в камзоле и шляпе, изображая Гулливера. Альбус любил те прогулки, до сих пор вспоминал, как мокрые снежинки беспорядочно кружили и таяли на ресницах, а предвечерняя серость укрывала заметённые сосны.