Шрифт:
Звонок в дверь показался мне райской музыкой. Буся зыркнула на меня, как на смертельно больную и поджала губы.
– Я открою, – радостно вскочив со стула я ломанулась в прихожую. Спасибо тебе, добрый человек, кто бы ты ни был. Даже если ты убийца маньяк. Даже если…
О, черт… Да как же так? Почему мне так всегда «везет»?
– Я Хера привез, – рявкнул мне в лицо, с которого начала сползать улыбка. Проклятый чертов мажор. Как он вообще меня нашел? Я уставилась на пришельца, отвесив челюсть и онемев от неожиданности и обалдения. – Ну. Собирайся, чего встала? Или у тебя инсульт? Ты бы за холестерином то следила., мало ли. Эй… Поехали, говорю.
– Куда? – наконец-то я взяла себя в руки и теперь начала наливаться яростной злостью. Что он вообще себе позволяет? И холестерин у меня в норме, если что. Был. Пока бабулечка не приехала. И не нукай, не запрягал.
– В ЗАГС, – хмыкнул этот коварный тип, гражданской наружности, издевательски. – Я тебя никогда не позову. Поэтому поедем в ментовку. Заберешь свою заяву и разойдемся бортами. Кстати, бегемотов не запрягают.
– А вот хрен тебе, – черт, почему мне так обидно то? Мне же плевать на этого нахала. Он же просто кусок…
– А тебе тогда Хера не видать, – оскалился подонок. – Я его продам корейцам. Им нравятся такие сладкие пирожочки.
– Ну ты и… А я, кстати, еще про попытку изнасилования в заяве написала. Так что теперь тебе корячится не очень веселая статья. Ну, как тебе?
– Дура, кто тебе поверит то? На тебя даже слепой дурачок не позарится, когда пощупает. И не нукай, не запрягала.
– Скот, – всхлипнула я. Не заплачу. Фиг ему такая радость. – Между прочим, у меня даже есть парень.
– Фантазерка, блин. Собирайся, короче, я…
В ведь спасение то совсем близко. Прям вот руку протяни. А нет, поздно… Ну, сам виноват.
– Катя, кто там? – стены содрогнулись, свет померк. В прихожую вплыла бусечка. Мажор замолчал, побледнел и онемел, судя по подбородку его мужественному. Тьфу ты черт. – Зови своего кавалера к столу. Блины стынут. Вы с чем любите блины, молодой человек?
– А с чем можно? – ошарашенно простонал чертов синеглазый не бог.
– А с чем душа пожелает. Но у нас сметана есть и топленое сало, – хмыкнула ба. Боже. Главное не свалиться в обморок. Вот уж позор то будет.
– Я не ем сала.
– Ешь, ты просто еще не знаешь что любишь, – хохотнула ба. Бедный мажор. И почему вот у меня вот так вот все всегда? – Ты ж приехал в гости, вот и заходи. Познакомимся, погутарим. Разберемся, что ты к внуче моей испытываешь. А то может ты прохвост какой.
Боже. О боже. Какой кошмар. Какой позор. Хочется сдохнуть. Нет, хочется превратиться в скелет. Нет…
– Да я, вообще-то, просто Хера привез, – выдохнул мажор, явно тоже ошалевший от акого напора.
– Тьфу ты, господи. И это что ли на гондонной фабрике работает? Вот ведь судьбина то. Внуча, мало нам деда твоего что ли было, царствие ему небесное Льву Борисычу? Тот все с работы пер непотребщину да срам. Полны шкафы были запчастей резиновых, в девяностые завод то переквалифицировался, стали игрушки там производить для взрослых. Вот и нес он болезный, что делали. Качество там было ужас. Ломались сразу. Ни гвоздь забить, ни тесто раскатать. Только картошку удобно мять было. Чичас то поди лучше. Да ты проходи, мил человек. Ох, грехи наши тяжкие. И ты на те же грабли, Катька?
Ха. Вы бы видели сейчас этого самоуверенного мерзавца. Лицо у него вытянулось, подбородок волевой отвис, в глазах синючих что-то странное появилось. Он молча скинул свои туфли, стоящие как самолет и покорно пошел в кухню, странно откуда бы ему было знать где она. На звапах что ли двинул, ума не приложу.
– Ничего так. Но работа фуфло у него, – шепнула мне Лукерья Ферапонтовна заговорчески. – Эй милай, руки помыть надо. Катюша, проводи гостя в уборную. И живым его оттудова не выпускай. Я когда молодкой была… Эх… – подмигнула мне буся. О, черт, это не жизнь, а вертеп. И я в ней главный петрушка.
«Слава тебе господи. И на эту ягодку нашёлся купец. Уж думала не доживу. Надо пойти свечечку поставить святому Ферапонту» – под нос себе забурчала бабуля, и пошла снова к плите. Может помочь несчастному бежать? Нет, поздно, да и Херальдиньюшка меня заждался наверное.
Глава 8
Еще немного, и я лопну. Забрызгаю этой толстой овце всю ее кухню дурацкую, отмывать замучается. Занавесочки еще эти уродские в горох и с рюшами на окне, чертовски уютные. И огненный чай, который в меня ведрами заливает бабуля, похожая на «Белаз»… Наверняка в него что-то добавили. Что-то сильное. Разморило меня, как сопляка. Чай пахнет малиной и какими-то травами. А блины… Пытка чертовыми блинами с салом топленым продолжается уже почти час. Я счет времени потерял. Напоминаю себе волка из мультика, пришедшего на сельскую свадьбу.
– Кушай, кушай, милай, у мужука аппетит должен быть хороший. Хороший аппетит, и женщина довольна, – улыбается бабуля, в сравнении с которой ведьма из пряничного домика просто карапуз в сандаликах. Наваливает на тарелку передо мной еще гору солнечных, исходящих паром и оплывающих маслом блинов. А дура толстая сидит и улыбается улыбкой Моны Лизы. Подперла кулачком щеку свою хомячью и смотрит, как я страдаю. Наверняка ждет, что я отдуплю. А что? Говорят у китайцев были такие пытки. Бедолагу преступника кормили до заворота кишок. Видимо тут такой же вариант.