Ноги ослабели, тело словно в момент пронзили иглами, отчего оно замерло без возможности пошевелиться. В ушах стучал пульс, который, к моему большому сожалению, никак не заглушал звуки и голоса из аудитории. Глаза защипало от сдерживаемых слез, которые затуманили взор, но звуки были такими четкими, точно я смотрела на все своими глазами.

Одновременно хотелось закричать, ворваться в аудиторию, чтобы лично уличить предателей, которым верила…

Но в то же время в груди зарождался иррациональный страх, что они могут меня заметить. Так, словно это я была виновата и сделала что-то постыдное…

Мне действительно было стыдно… Стыдно, что так безоговорочно поверила и дорожила этими отношениями, в то время… как меня, использовали и смеялись за спиной. Какой же глупой я им казалась, раз они так…

Было страшно встретиться с ними глазами и увидеть насмешку, как очередное подтверждение своей полной несостоятельности…

Все так, как ОН меня и предупреждал…

Хотелось убежать, но ноги словно приросли к полу, хотелось закрыть уши и зажмуриться, притворившись, что ничего не видела и не слышала, но это было глупостью, тем более, руки были заняты. Казалось, что весь мой мир рухнул и стал давить на плечи…

Такое знакомое и до боли пугающее чувство паники и безысходности…

Руки ослабели, и коробки практически посыпались на пол, что неминуемо бы привлекло внимание этих двоих, но, откуда ни возьмись, на мои ладони легли другие, большие руки, помогая придержать груз. В нос ударил знакомый запах, а я с недоверием обернулась, больше не имея возможности сдерживать слезы, которые посыпались из глаз крупным градом.

Позади стоял человек, появлению которого я одновременно и страшилась, и обрадовалась. Казалось, он всегда был рядом, чтобы поддержать и утешить. Он всегда был там, где нужно, потому и удивляться не стоило…

Но именно сейчас… почему именно он и именно сейчас? Почему именно ОН должен стать свидетелем моей очередной трагедии и неудачи… моего позора и боли...

Он ничего не сказал, лишь с пониманием смотрел с высоты своего роста. В его присутствии я на мгновение забылась, потому вздрогнула, когда из-за двери вновь послышался непристойный, громкий стон. Неосторожно пошевелившись, нечаянно дотронулась до приоткрытой двери, отчего щель увеличилась, и теперь я могла не просто слышать, но и видеть происходящее, от которого меня замутило.

Я наблюдала спину моего молодого человека, стоящего со спущенными штанами, бедра которого были крепко обхвачены стройными длинными ногами. Этот человек двигался резко, жестко, с остервенением, выбивая из распластанной на столешнице парты любовницы хриплые стоны. Стало до невозможности омерзительно и страшно от одной мысли, что на ее месте могла оказаться я…

Меня буквально затрясло, а к горлу подкатил ком то ли боли, то ли тошноты, и лишь благодаря присутствию парня за моей спиной, я все еще держалась. Нужно было бы попросить его уйти, но голос банально не поддавался. А после я и вовсе потеряла дар даже дышать, услышав:

– Ты сегодня ненасытен, – томно вздохнула Мэл, меняя позу и ложась на парту животом, соблазнительно покрутив бедрами перед возбужденным мужчиной. – Но можешь не переживать, я хорошенько постаралась над этой глупышкой. Она, может, и мороженная, как рыба, но я обернула ее в такую обертку, что даже ты не останешься равнодушным.

– Хотелось бы, а то переживаю, как бы от ее кислой физиономии у меня член не упал, даже прежде, чем успею ей вставить… – выдал он, а после со вздохом наслаждения стал вколачиваться в бедра Мелоди.

– Напои ее, если потребуется. Главное – трахни. В идеале, если залетит. Убедить ее познакомить с родителями особого труда не составило. Они могут быть не в восторге от тебя, но если узнают, что ты ее поимел, и она залетела, не станут препятствовать женитьбе. А уж после, когда она будет, как тупая курица нянчится с ребенком, мы с тобой придумаем, как воспользоваться ее денежками, правда? – низко засмеялась Мэл.

– Каждый раз поражаюсь, как я вообще с тобой связался. Так свободно говорить своему парню жениться на другой, даже подготавливать для соперницы постель…

– Какой «соперницы»? – фыркнула она. – Словно она может со мной сравниться? Что в ней хорошего, кроме денег и статуса родителей? – не отвлекаясь от процесса, рассуждала Мэл, пока слезы из моих глаз смывали глупые ожидания и наивную веру не только в людей, но и себя. – Словно ты мог бы повестись на эту воблу? Зато, благодаря ее наивной глупости, мы с тобой сможем, наконец, зажить хорошо. Она сама виновата, что такая глупая и доверчивая, раз позволяет собой пользоваться… Нам небывало повезло, что она совершенно не знает реального мира.