Хлопнула входная дверь – это неведомо откуда вернулся Адам, дрожа от холода в тонкой футболке. Какой же он худой и печальный!

– Что происходит?

– Твоя сестра заговорила, – небрежно бросила Сандра. – Вернее, научилась показывать жесты.

Адам недоверчиво посмотрел на отца.

– Я думал, она не может.

– Я тоже. Но… – к горлу что-то подступило: не то смешок, не то всхлип. – У нее получилось. Она может. Все может меняться, Ади. В самом деле может…

Надежда – вот что это было за чувство. Она обжигала, словно комета, на которую едва можно было смотреть.

– Иди сюда, – он протянул сыну руку.

Адам посмотрел на отцовскую ладонь настороженно и опасливо, словно олененок.

– Иди сюда, давай попьем чаю. У нас и печенье есть.

Колебание. Момент, когда Адам мог снова сбежать, выскочить за дверь или уйти в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Но вместо этого он сделал шаг вперед.

– Она в самом деле научилась?

– В самом деле…

Эндрю рискнул – он обнял мальчика за плечи и привлек к себе.

– Мы справимся, – прошептал он. – И тебе мы тоже поможем.

Адам ничего не ответил, но и не отпрянул. Надежда. Как же она обжигала!

Позднее, убирая ноутбук, Эндрю решил еще раз просмотреть свой роман. Он наткнулся на сцену, в которой один из парней раздевает девушку, отключившуюся под действием наркотиков. Он считал эту сцену смелой и мрачной, но теперь понимал, что она была жестокой и холодной. И совершенно не интересной в сравнении с тем, что он только что видел собственными глазами. Ребенок, освобожденный из темницы безмолвия. Мальчик, вернувшийся домой, когда он пытался сжечь все вокруг себя. Семья, восставшая из руин. Слова, знаки – словно ключ к закрытым ржавым воротам. Он провел пальцами по ноутбуку, словно пианист, собирающийся начать игру, и вспомнил, что говорила ему Летиция – пишите правду. Пишите о том, что было на самом деле. И подобно тому, как Кирсти нашла дорогу из лабиринта, в котором была заточена, Эндрю вдруг увидел выход и для себя, словно узрел чудо.

Эндрю не сразу понял, что натворил, потому что мозг был полон разных тревог, захлестывавших его, словно штормовые волны – причал. Потребовалось время, чтобы разобраться. Что же его так тревожило? У него пока не было возможности поговорить с Летицией, еще он не мог вспомнить имя кого-то из издательства, а еще понимал, что рубашка на спине покрылась пятнами пота. Но нет, дело было не в этом. Он шел сквозь толпу, туманно улыбаясь людям, махавшим руками и обнимавшим его. Он шел к своей семье. Оливия стояла с печальным видом, как с ней это всегда бывало в толпе. И тут до него дошло.

О господи!

Должно быть, она заметила ужас на его лице, от которого отхлынула кровь. Она изобразила улыбку.

– Чудесная речь! Я так тобой горжусь.

– Ливви, я…

Она поморщилась, услышав уменьшительное имя. Рядом была Делия, которую он не видел уже больше года и очень хотел обнять, но та посмотрела на него с нескрываемой враждебностью. Она обняла мать.

– Пойдем, возьмем тебе выпить, мама.

Она увела Оливию. Эндрю остался с Адамом, на лице которого смешалось столько эмоций разом, что ничего нельзя было разобрать. Как радовался он, увидев их с балкона и понимая, что эта классная и красивая молодая пара пришла поддержать его. Это почти компенсировало ужасное чувство вины оттого, что здесь не было Кирсти. Но теперь он сам все испортил.

– Я не… В самом деле?

– Молодец, папа, – Адам хлопнул его по плечу, довольно болезненно – только так сын в последнее время и касался отца. – Ничего не скажешь, отблагодарил бесплатную домработницу и няньку за пятнадцать лет труда.

Он ушел следом за Делией, заливая в рот шампанское. Эндрю остался один, ошеломленный, сияющий маяк позора посреди презентации собственной книги. Как он мог забыть о ней? Как вообще можно было забыть о женщине, которая шла с ним рука об руку все эти годы? Тень в его доме. Ни разу даже не разделившая с ним постель, кроме того единственного раза, когда это едва не произошло. Боже! Эндрю настолько погрузился в ужас, что почти утратил способность двигаться, и в этот момент подошла Рупа из группы писательского мастерства.

На губах ее играла поздравительная улыбка, но в глазах горел огонек соперничества, и в другой ситуации Эндрю даже мог бы получить удовольствие оттого, что Рупа ему завидует.

– Поздравляю, Эндрю. Очень рада за тебя.

– Спасибо! У тебя ведь тоже скоро книга выходит?

Он забыл название ее книги. Его взгляд в отчаянии шарил по залу.

Она отбросила волосы со лба.

– Следующей весной. Похоже, лучшее время для выхода дебютной книги. Издательство собирается устроить большую рекламную кампанию.

– Славно-славно, ты молодец. – Эндрю вдруг понял, насколько она молода. – Радуйся этому. Это самое лучшее. Когда все еще впереди.

Он и сам не знал, говорит ли он о книге или о ее жизни вообще, и Рупа озадаченно посмотрела ему вслед, когда он отошел.

Летиция была увлечена разговором с пожилым мужчиной в желтых вельветовых брюках.

– Разумеется, Алан всегда терпеть не мог Себастьяна, так что едва ли стоит удивляться… О! А вот и наш сегодняшний герой!

– Все благодаря вам, – автоматически ответил он.