Шрифт:
– До зимы? Никак раньше не получится?
– Может, и получится, да все одно ко мне вести придут. О другом подумай. Как окажешься ты в столице, да полезешь куда не надобно... что я - тебя не знаю? Полезешь, еще как. И тебя приговорить могут, и внучку твою - думаешь, долго стилетом ткнуть? Много ли вам обеим надобно? Колдовством черным тебя не взять, а супротив десятка мужиков с дубинами ты беззащитна, как и обычная крестьянка.
И с этим Агафья спорить не стала.
Может, Устя и смогла бы десяток человек обморочить, а ей уж не совладать. Силы не те.
Только вот...
– А Устинья как же там без меня будет?
– Как и до того. Не думаю, что до зимы что-то с ней серьезное случится. Оставайся, Агафья. Не надо тебе в столицу сейчас, не к добру!
Агафья вздохнула, но куда деваться?
Ежели волхв что-то такое говорит, его тоже послушать надо. Она и сама не из последних будет, но... сам про себя не почуешь. Побудет она в гостях у Велигнева, подождет. Авось, и правда, ничего с внучкой не случится. Хотя и неладно на душе...
Вот и думай, как лучше сделать?
Ох, тяжко...
***
Илья дернулся, подскочил на кровати.
Ох, тяжко.
Не первый раз к нему тот кошмар приходит, не второй. А все одно - тяжко.
Вроде в имение приехал, легче было, а вот, в столице, наново все началось.
Словно лежит он в кровати, а вокруг него змея обвилась, громадная, черная, и душит, душит, бьется Илья в тугих кольцах, а разорвать их не может, кричит, да наружу звука не выходит, а потом наклоняется над ним гадина, чтобы горло вырвать - и самое страшное, что видит он, от чего просыпается.
Человеческие у нее глаза.
Человеческие глаза на змеиной морде.
В этот миг Илья и просыпается от ужаса.
Он знает.
Однажды змея возьмет свое.
А он? Что будет с ним?
Наверное, он умрет. Ох, мамочка, страшно-то как, тошно... помолиться, что ли?
Илья поднялся, и как был, в рубахе тонкой, в крестовую отправился. Авось, и полегче будет? Опустился на колени, вдохнул запах воска, ладана...
– Отче наш...
***
– Что случилось, Настасья?
Устя оглядывалась по сторонам.
– Холодает. К утру, поди, и снег выпадет, - Настя смотрела в сторону.
– Ты меня сюда про снег поговорить позвала?
– Нет, боярышня. Кровь я продала.
Устя только головой помотала.
– Кровь? Не понимаю.
– А ты послушай. Послала меня боярыня недавно на базар. Я корзину схватила, да и бегом. Боярыня ждать не любит. А на базаре подходит ко мне баба, ладная да гладкая такая, и навроде как не из наших, иноземка она. Рыжая, фигуристая, вся при всем, в возрасте правда уж... Ты ли, спрашивает, Настасья, холопка у боярина Заболоцкого?
– Так.
– Я, отвечаю, мол я. А тебе чего надобно, милсударыня? А она мне и говорит: знает она и про беду мою, и про то, что боярин меня в деревню отослать решил. Да ведь и там люди живут. А с коровой, да со своим домом и еще лучше. Так не хочу ли я десять рублей заработать?
– Ты не отказалась.
– Конечно, боярышня. Такие деньжищи! Почитай, никогда в руках столько не держала!*
*- 1 рубль = 8 овец. Так что деньги сулили приличные. Прим. авт.
– Так что она попросила?
– Неладное, боярышня. Спрашивала она про тебя как раз. Мол, есть у вас боярышня Устинья. Так сын мой в нее влюблен давно и безответно, а она на него и внимания не обращает.
– Так...
– Нельзя ли мне ее крови получить? Я бы приворот и сделала.
– Оххх!
Устя едва за голову не схватилась.
Действительно, кровь - это сила. Это дорога и мост. И получив ее кровь, с ней можно бы много чего недоброго сделать. Но...
– А ты что же?
– Я, боярышня, сначала посмеялась. Говорю, что ж я тебе - резать, что ли, боярышню буду? Так, поди, она кричать начнет, вырываться... так баба вмиг серьезной стала. Говорит, не надо резать. Поди, месячные крови-то у боярышни бывают?
Вот теперь Устинья схватилась за голову вовсе уж неприкрыто. И бывают, и будут еще, и... не подумала она о таком! А это ведь тоже ее кровь! Ее частичка!
– То-то, боярышня. Начали мы тут торговаться, как два цыгана на ярмарке, сошлись на двадцати пяти рублях!
– Матушка Жива!
– И принесла я ей позавчера твою кровь.
– Мою?
А крови-то у Устиньи уж дней десять, как прошли. И не царапалась она ничем, и Настасья к ней уж дней несколько не подходила. Так что и откуда взялось?