Мне отдают сумку с телефоном и кошельком.

– Всё на месте?

– Вроде бы да, – отвечаю несмело. Не буду же я мелочь в кошельке пересчитывать, да и вряд ли полицейские польстились бы на нее.

– Паспорт, – майор протягивает мне мой документ. Наши пальцы случайно соприкасаются, и лицо майора вытягивается. Он тоже это почувствовал? А я думала, покалывание только мне показалось.

– Пойдем.

Послушно плетусь за ним. Меня колбасит от недоверия, скручивающего горло стальной пружиной, до глубочайшей веры в него. Разбег столь стремителен, что я словно на качелях катаюсь. Сделает мне что-то плохое или правда домой доставит? Будет пытать до признаний или разобрался, что я не Миля?

Боюсь обмануться, ведь я совсем-совсем не разбираюсь в мужчинах. У меня нет отца, который бы меня защитил. А все свои силы я отдаю нашему семейному кафе.

Два года назад мама открыла заведение на деньги папы. Лучшая подруга-бухгалтер помогла ей встать на ноги. И теперь кафе пользуется спросом. Не то, чтобы бешеным, но постоянные клиенты есть. Даже заявки на банкеты принимаем.

Павел Андреевич нажимает на кнопку брелка, и синий УАЗ Патриот приветливо моргает фарами. А ему идет такая машина, думаю я. Обычной оперативник в принципе ведь не может гонять на дорогой иномарке типа Гелика. У них, насколько я понимаю, не слишком высокие зарплаты.

– Сильно замерзла? – спрашивает Шубин, окидывая мою съежившуюся фигуру взглядом. – Сейчас согреешься.

Опасливо сажусь в салон и кошусь на отделение полиции номер пять, оставшееся позади. Неужели мои приключения закончились? Или, наоборот, только начинаются?

– Ну, что молчишь? Тебя по месту прописки везти или как?

– Д-да.

– Поехали.

Патриот срывается с места и летит по пустым улочкам. Обогрев салона работает на всю мощность. Я размякаю, глаза закрываются, и на меня наваливается тяжелый сон. Борюсь с ним, но позорно проигрываю…

Просыпаюсь словно от толчка и понимаю, что я лежу чем-то твердом, а вокруг тишина.

– Доброе утро! – слышу мужской голос и выравниваюсь на сидении.

Мне не приснилось… Всё это было и есть. Твердой поверхностью, на которой покоилась моя голова, оказалось плечом Шубина. Как долго я спала у него на руке, и почему он не растолкал меня раньше?

– Где мы? – задаю вопрос прежде, чем вижу свой родной многоквартирный дом. Выдыхаю облегчённо и приглаживаю волосы, которые наверняка в беспорядке после такой бурной ночки.

– Кофейку? – Шубин протягивает мне бумажный стаканчик.

И когда только успел купить? Должно быть, останавливался по дороге, когда я уснула.

– Н-нет, спасибо.

– Удивлена, что я привез тебя домой?

– Честно – очень.

– Почему? Наслушалась грязных фантазий Пули и решила, что я оборотень в погонах? Дай-ка подумаю, что же она тебе наплела? Что-то про диван, да?

Я вздрагиваю – попал в самую точку. Неужели будет отрицать? Ну не дурак же он признаваться в таких вещах! Господи, да какая мне разница? Сейчас вылезу из машины, и расстанемся с ним навсегда.

– А вы разве не…? – зачем-то продолжаю этот опасный и бессмысленный разговор.

– Я – нет. Проститутки – не мой профиль.

– Можно я тогда пойду? Мама наверняка волнуется.

И сердце в груди почему-то волнуется. От его голоса в моем теле возникает покалывание – то тут, то там отзовется. Чертовщина какая-то.

– Слушай, Эми… Вот, возьми, – протягивает мне визитку, – если что – звони.

– Например, что?

– Ну, если что-то вспомнишь или надо будет тебя согреть. Осенью холодно, особенно по ночам.

– Что? Вы серьёзно, Павел Андреевич?

Не верю, что он предлагает это всерьёз. Скорее всего, это какая-то проверка. У такого взрослого мужчины наверняка есть жена и дети, и он не стал бы предлагать подобные вещи первой встречной.

– Вполне. У меня фамилия теплая, укрою, если что, от бандитов и им подобных, – подмигивает. – Кофе возьми, а то я свой уже выпил.

Зачем-то забираю стакан с напитком и выхожу из машины. Утренний холод мгновенно забирается под полы расстегнутого пальто и сковывает тело. Но голова все еще горит от разговора с Павлом Андреевичем.

– Спасибо вам, – говорю уже с улицы, держа дверь открытой. Он сбил меня с толку своей болтовней по поводу теплой фамилии, и я забыла его поблагодарить.

– За то, что не изнасиловал? – усмехается по-доброму, и только сейчас я понимаю, какая же я дура.

Да не такой он! У Пули просто мозги повернуты не в ту сторону из-за выбранной профессии. Она «ранена» и не знает нормальных мужиков, для нее они все козлы. А вот я-то зачем повелась? Меня ведь никто не обижал.

Растягиваю губы в доброй улыбке, впервые за все время общения с ним.