— Я бы никогда не допустила, чтобы мое потомство угрожало мне или моему наследию, — холодно добавила Адела, будто сама мысль о ребенке была ей крайне неприятна.

Она дополнила, потому что это было правдой? Чтобы казаться жестокой? Или… возможно, Адела лгала. Это мог быть какой-то способ намекнуть ей, что Эйра на самом деле может быть ее дочерью, но Адела не хотела рискнуть, говоря ей об этом.

Вопросы и неуверенность накапливались и вместе с ней все глубже и глубже погружались в бездну, созданную ею самой. Адела либо не замечала смятения Эйры, либо ей было все равно.

— Рада, что мы прояснили это, — и добавила себе под нос: — Мой ребенок, ага, — хмыкнула она. Хотя тело Эйры было холодным, она не онемела. По крайней мере, пока, но слова продолжали жалить. — Как я уже говорила, я планировала убить тебя, но ты можешь купить свою жизнь, по крайней мере, чуть на подольше, если будешь мне полезна.

— Я обнаружила, что довольно неравнодушна к жизни. — Губы Эйры шевелились, слова формировались (чудесным образом они были даже связанными), но казалось, что за ними стоит кто-то другой. Ее разум витал где-то далеко. События дня выбили ее из колеи. Чаши весов вышли из равновесия, всего оказалось слишком много.

— Как и большинство. — Адела с самодовольным видом переступила с ноги на ногу. У Эйры возникло ощущение, что это была тактика, которую она использовала много раз. Но на этот раз у Эйры не было сил бороться или даже переживать из-за того, что кто-то так откровенно манипулирует ею.

Возможно, из-за того, что это было очевидно, это не беспокоило Эйру, в отличие от людей вокруг нее, которые пытались лгать и вести подрывную деятельность снова и снова. Или, может быть, это просто больше не имело значения. Ее родители. Дядя. Ви и Таавин… Ее друзья…

Она ухватилась за перила на носу корабля и опустилась на колени, физически удерживая себя от падения в реку. Тяжесть мира давила на нее, с каждым мгновением рушащаяся на ее плечи. Все было потеряно. Ее глаза горели.

— Неужели ты так легко сдаешься? — Адела фыркнула от вида боли Эйры. — Подумать только, кто-то поверил, что ты можешь быть возрожденной мной.

Эйра не сопротивлялась. Она просто опустила голову на руки и позволила политься слезам на окровавленные колени и штаны, которые были в пыли и воняли гарью с арены. Она так неизмеримо устала. Она могла проспать тысячу лет и все равно проснуться измученной.

— Отпустите моих друзей. — Голос Эйры был слабым и надтреснутым. Она посмотрела на Аделу, которая все еще маячила перед ней. — Когда мы причалим обратно к Варичу, отпустите их. — Корабль мчался с хорошей скоростью, они скоро вернутся. — Как вы сказали, у вас дело ко мне, а не к ним. Их не следует здесь держать.

Адела задумчиво побарабанила пальцами по перилам. Она наклонилась вперед.

— Что заставляет тебя думать, что я когда-либо поступаю благородно?

— Ничего, — призналась Эйра.

— Вспомни, с кем имеешь дело, прежде чем задавать нелепые вопросы. — Адела выпрямилась и направилась обратно на палубу, где начала давать указания команде, где причалить и что делать дальше. Последовал импульс магии, и птица перелетела с их лодки на другую, прежде чем принять человеческий облик.

Эйра не двигалась. Она продолжала стоять на коленях. Ее руки безвольно упали по бокам, и она безучастно смотрела вперед.

Она знала, что должна слушать, пытаясь услышать какую-нибудь полезную информацию, но у нее звенело в ушах. Ей нужно было придумать план… задать какое-то направление. Она должна была хотя бы попытаться увидеть своих друзей и убедиться, что они целы. Но голос Аделы уже звучал в ее голове, и Эйра знала, что та скажет: «Почему ты думаешь, что я позволю тебе увидеть их?» Эйра закрыла глаза, но слезы продолжали литься. Она закрыла лицо ладонями.

Это была ее вина. Она сказала Денее отправить рыцарей в Райзен. Она позволила дяде отправиться к королевской семье, а не к ее родителям. Она училась по дневникам Аделы, даже когда все говорили ей, что это опасно, начиная с Элис в самом начале всего этого.

Каждое крупное падение можно было проследить до принятого ею решения.

Судно остановилось у самого берега Варича. Грунтовая дорога вела вдоль воды в город. Позади нее было еще какое-то движение, но Эйра оставалась в своем стазисе.

— Давай, поднимайся. — Дюко схватил ее за бицепс, пытаясь поднять.

— Не прикасайся ко мне. — Эйра вырвалась из его объятий, свирепо глядя на него. Выражение лица Дюко было жестким, замкнутым. — Не притворяйся, что мы все еще друзья.

— Мне нужно отправить с ней кого-нибудь еще? — спросила Адела с середины палубы.

— Нет, я могу заставить ее подчиниться, — крикнул в ответ Дюко, затем опустился на колени. Его тон изменился, голос стал низким. — Если ты хочешь остаться живой, тебе нужно пойти со мной.