— В кофейне каждое утро выставляют ящик с выпечкой и бутербродами на завтрак. Если Вы любите шоколад...

— Кто не любит.

Элоиза засмеялась.

— Шоколадный круассан просто бесподобен.

— Убедили.

— Выйдете через парадные двери и повернёте направо. Там будет милое зелёное здание через дорогу, три двери вниз. «Кофе у Иденов».

— У Иденов? — я наклонила голову.

Разве это не её фамилия?

— Раскрываю карты, моя сестра владеет кофейней и является шеф-кондитером, так что я предвзята. Но она действительно талантлива. Мой прапрадед основал Куинси. С тех пор моя семья живёт здесь. Невозможно бросить камень, не попав в Идена.

— Приятно знать, — я улыбнулась. Пять поколений, и Идены, вероятно, были королевской семьёй этого города. — Спасибо за рекомендацию.

— Я здесь, если Вам нужны другие, — она взяла с подноса одну из подарочных коробок и протянула её мне. Затем она наклонилась ближе к стойке, вытянула руку, указывая на коридор. — Лифт там. Вы в номере 410. Когда выйдете из лифта, поверните налево, и ваш номер будет в конце коридора. Вам что-нибудь нужно подготовить?

— Шампанское, — у меня текут слюни от мысли о том, как я влезаю в пижаму и выпиваю один или два бокала шампанского перед сном. — Самую дорогую бутылку, которая у вас есть.

— Сейчас всё пришлю.

— Спасибо.

Я кивнула Элоизе, затем собрала свои вещи. Волна усталости пробежала по моим плечам, когда я направилась к лифту. Несмотря на то, что тут было всего 6 часов вечера — В Калифорнии 5 часов — я не спала с четырёх утра и была готова покончить с этим днём.

Фойе лифта было уставлено вечнозелёными растениями в горшках, каждый из которых освещался крошечными белыми лампочками. Напротив серебристых дверей висел венок над столом, украшенным искусственными подарками. Украшения были очаровательными и традиционными. Простыми. Невозможно было ошибиться с сезоном, но обстановка со вкусом отличалась от перегруженной экспозиции в доме моего отца в Малибу.

Моя мачеха, Селена, каждый год выбирала цветовую гамму и нанимала компанию, чтобы та разбрызгивала её повсюду. Когда две недели назад я пришла на ужин, от обилия розовых и фиолетовых цветов — уникального стиля Селены — у меня разболелась голова. От этого, а также от яблочно-коричной смеси, которую она покупала оптом в это время года.

Всё это было приготовлено для бесконечных вечеринок, продолжавшихся несколько дней до Рождества и до самого Нового года.

Я просто... Я не могла этого сделать. Не в этом году. Я не могла выносить эти безвкусные, но дорогие декорации. Бесконечные подарки. Часами общаться с богатыми снобами и притворно улыбаться претенциозным гостям. Люди разговаривали со мной на этих вечеринках только потому что думали, что я смогу выкроить для них час в неуловимом и плотном графике моего отца. Или что, поцеловав меня в задницу, они смогут получить повышение.

Когда пурпурное приглашение Селены на праздничный вечер украсило мой почтовый ящик, я выбросила его в мусорную корзину и заказала билет на самолёт до Монтаны.

Двери лифта звякнули, открываясь, и я втащила себя в кабину, глубоко вдыхая аромат хвои и цитрусовых. Эта смесь была успокаивающей и особенной, так, как должно было пахнуть Рождество. Музыка не звучала, когда лифт доставил меня на мой этаж, и когда я вышла, тот же тонкий аромат доносился по коридору до моего номера. Когда я открыла дверь в номер 410, я чуть не расплакалась.

Он был... совершенен. Именно такой, каким я себе представляла. Именно тем, на что я надеялась.

Восхитительный. Тихий. Воздушный, но в то же время уютный.

Прикроватная лампа горела, а у изножья кровати стояла чёрная коробка из-под обуви, перевязанная красной атласной лентой. Шторы были задёрнуты, и за окном была чёрная ночь, за исключением слабого света, исходящего от окружающих предприятий и домов маленького городка. В отличие от холла и мест общего пользования, в номере не было и намёка на рождественское настроение.

Я прислонила чемодан к стене у двери, бросила сумочку на кровать и развязала ленточку на коробке. Внутри меня встретила пара плюшевых белых тапочек. Я вытащила их и провела пальцами по мягкому искусственному меху.

Так вот почему они спросили мой размер обуви, когда я звонила, чтобы забронировать номер.

— Очко в пользу гостиницы «Элоиза».

Я открыла верхнюю часть коробки, которую дала мне Элоиза. Внутри лежал изящный шоколадный трюфель.

— Второе очко.

За свою жизнь я останавливалась в бесчисленных пятизвёздочных отелях, и пока что «Элоиза» не отставала от них. Не говоря уже о том, что цена за эти выходные была в разы меньше той, что я потратила бы в другом месте.

Несмотря на то, что все думали обо мне — Клео Хиллкрест, единственной дочери технологического магната и миллиардера Рэя Хиллкреста, — я не была легкомысленна с деньгами. Я платила за этот номер сама, из заработанных мною денег, а не унаследованных. Я летела в Куинси тремя коммерческими рейсами, хотя и раскошелилась на первый класс.

Эта поездка была единственным отпуском за последние годы и рождественским подарком самой себе.

Телефон зазвонил в кармане пальто, и я отложила тапочки в сторону, чтобы ответить на звонок. На экране высветился номер пекарни.