— Доброе утро, Персик, — пробормотал он, уткнувшись носом в мои волосы. Его рука скользнула вниз по моему боку, а затем подняла мою ногу, перекинув её через свою, так что мы запутались в простынях.

Я прижалась к его груди, вдыхая пряный запах его кожи.

— Матео?

Он ответил глухим «ммм».

— Мне нужно кое-что сделать сегодня.

Он отстранился и взглянул на меня сверху вниз:

— Что именно?

Я глубоко вдохнула, собираясь с духом, потому что ему это точно не понравится.

— Подняться на Соболиную вершину.

Он заморгал, удивленный, а затем его челюсть сжалась.

— Нет.

— Подожди, — я обхватила его шею, когда он попытался встать. — Пожалуйста, выслушай меня.

— Вера, — прорычал он, но все же остановился.

— Мы с папой никогда об этом не говорили. Я не могла. Но сейчас... есть вещи, которые я хочу ему сказать. Вещи, которые нужно сказать. Но я не могу его найти. Не знаю, увижу ли я его снова. Но должна попытаться. Последний раз.

Глаза Матео смягчились, и он тяжело вздохнул: — Он не хочет, чтобы его нашли.

— Возможно. Но если я сдамся сейчас, я всегда буду жалеть об этом, — этот поход был нужен мне больше для того, чтобы отпустить боль.

— Он винит себя, — добавила я, глядя на Матео. — Когда я подслушивала разговор папы с Вэнсом и Лайлой, он винил себя за то, что не заметил, как она катится вниз, снова начала употреблять и пить. Думаю, часть меня тоже винила его. Не знаю.

Должен ли он был заметить? Я не меньше его несла вину за то, что не рассказала ему о её пьянстве. А он — за то, что любил её так слепо.

— Это не его вина, — прошептала я. — И не моя тоже.

— Нет, не твоя, — Матео провёл рукой по моему лицу, убирая волосы с виска.

— Знаю, что это не моя вина, но чувство вины останется. Я всегда буду хотеть, чтобы всё закончилось по-другому. Разговор с тобой помог. А у него ведь никого нет.

— Мы искали его, сколько могли.

— Мы не ездили к тому озеру.

Матео приподнялся на локте: — Думаешь, он там?

— Может быть? Не знаю. Но за все те годы, что мы прятались в горах, он ни разу не брал меня к озеру. Я даже не замечала этого. Если вспомнить… он избегал их. Как будто знал, что это может меня сломать.

— Хм, — пробормотал он, падая обратно на подушку и глядя в потолок, пока тёр подбородок.

Мне не нужно было разрешение Матео. Но я любила его достаточно, чтобы позволить ему участвовать в моём решении.

— А если его там не будет? — спросил он.

— Значит, всё, — ради своего сердца и ради спокойствия Матео это нужно было закончить.

Он нахмурился, сдёрнул с себя простыни, поднялся с кровати и взял телефон с прикроватной тумбы. Провёл пальцем по экрану и приложил трубку к уху: — Мам, не могла бы ты сегодня присмотреть за Алли?

Я не просила его ехать со мной. Но знала, что он всё равно поедет.

Когда он взглянул на меня, я села и одними губами сказала: — Я люблю тебя.

Он подмигнул мне, а потом стал одеваться, чтобы мы успели выехать пораньше.

***

Я быстро продвигалась по десятимильной тропе к Соболиной вершине, а Матео держался прямо за мной. Сегодня мы придерживались маршрута, и, поскольку не приходилось пробираться сквозь заросли и петлять между деревьями, до озера мы доберёмся быстро.

Мои мышцы уже разогрелись, и с каждым вдохом чистого воздуха, который я втягивала в лёгкие, я чувствовала себя всё более умиротворённой в своём решении.

Сегодня был последний день, когда я поднималась на Соболиную вершину. Найдём мы отца или нет, я больше сюда не вернусь.

Мы с Матео найдём другие места для прогулок. Будем исследовать горы вокруг нашего домика или открывать для себя уголки на ранчо. Но с Соболиной вершиной я прощаюсь навсегда. Я не вернусь и в то место, где мы с отцом жили.

Пришло время двигаться дальше. Вместе с Матео и Алли.

— Вера?

Я обернулась и увидела его совсем рядом.

— Что?

— Какими они были? Твои сёстры?

— Хэдли и Элси, — до сих пор было непривычно произносить их имена. Это всё ещё причиняло боль. Но я больше не хотела их скрывать. Особенно от Матео.

— Они были очень красивыми. Их волосы были чуть темнее моих, но глаза у нас были одинаковые. Они были так похожи, что их трудно было различить, если только не знать их. Они часто разыгрывали людей просто ради смеха. Когда Вэнс стал напарником отца и начал приходить к нам на ужин, они несколько месяцев его обманывали, пока он не понял, кто из них Хэдли, а кто Элси.