Шрифт:
У меня в руках остается кусок подкормки. Я отламываю часть и кидаю одному из них в пасть. Он хватает на лету, как собака.
– А вот это плохие новости, – говорю я. – У них есть органы чувств. Они разумны.
Зеленая пасть схлопывается. Все соседние ловчие листы поворачиваются к нам, словно десять морд адового пса.
– М-м-мне страшно, госпожа.
– Не дрейфь!
Я отламываю кусочки брикета и кидаю в несколько пастей, пока еда не заканчивается. Протягиваю руку к Киаре для пополнения запаса и повторяю трюк, пока все пасти не смыкаются.
Я осматриваю растительность вокруг растений. Слишком опасно!
– Нам надо пройти сквозь них. Это самый безопасный путь, – обращаюсь к служанке.
Киару приходится взять за руку, потому что она будто каменеет от страха. Медленно отодвигая стебли, мы пробираемся прямо сквозь них.
– Госпожа, вы знаете, куда идти?
– Предполагаю.
Я смотрю вниз и убеждаюсь, что все еще вижу в почве редкую щебенку.
После прохода через цветок Киара держится уверенней и куда быстрее достает мне подкормку для растений. Шаг за шагом мы идем вперед.
В очередной раз, когда я протягиваю руку, служанка говорит:
– Что теперь подавать, госпожа? Мясо с ягодами закончилось.
И вот тут у нас начинаются сложности. Оказывается, орехи, вяленое мясо и куски сыра не по вкусу местным гурманам – они выплевывают липкие от сока куски прямо в нас.
– Может, сухое молоко попробуем? – подает идею Киара.
Я уже не знаю, что им дать. Мы в таком положении, что путь назад может быть равен расстоянию до дома. По крайней мере, я надеюсь, что он близко.
Белые шарики, которые Киара называет сухим молоком, почти не имеют веса. Я кидаю один в пасть растению.
После того как цветок смыкает зеленые челюсти и выпускает сок, из него идет пена. Она капает вниз на землю, словно у цветка начинается бешенство.
– Госпожа!
– Вижу.
Листья цветка загибаются, как детская дудка с языком, и разгибаются вновь. Раздается тихое, но отчетливое шуршание, которое по цепочке охватывает все Заболотье. Оно гудит возмущением.
Это точно не предвещает ничего хорошего.
Глава 4
– Хозяйка выхаживала здесь цветы. Черенковала. Воспитывала. Заботилась о них.
В ответе ворона чувствовалась любовь к старшей госпоже.
– Воспитывала? – переспрашиваю я.
Птица указывает клювом на клетку в углу. Так вот зачем она! Я уже было подумала, что для Ковальски.
– Значит, это для хищных растений? Но зачем их запирать?
– Потому что один агрессивный цветок может настроить других. Тогда не будет мира. Так говорила хозяйка.
Ого, вот это новости. Агроному и не снилось!
Я дотрагиваюсь до толстых прутьев. Представляю здесь огромную росянку в кадке. Она грозно хлопает зеленой пастью. То еще зрелище!
– А если его тогось… ну… чик-чик, раз плохой? – Я пытаюсь быть как можно тактичней, но прагматизм так и лезет во все стороны.
– Нельзя!
– Тогда растение в клетке так и просидит? Чем же это лучше?
Ворон каркает и перелетает на стол. Начинает расхаживать по нему, поглядывая на меня. Сам весь трепещет от возмущения.
– Хозяйка говорила, что нет плохих растений – есть плохая среда. И если цветок обижают, он может стать злым.
– И как же твоя прежняя хозяйка справлялась с этой задачей?
– Говорю же: воспитывала. Забирала из тесноты сюда, подкармливала, поливала горячим душем и разговаривала. Много разговаривала. Иногда читала сказки. Моя любимая – про болото.
Я осматриваюсь. Не вижу ни одной книги. Может, в других комнатах?
Но подход интересный. Значит, растения тут словно люди – имеют и характер, и тонкую душевную организацию.
– Теперь ясно, почему Заболотье встретило нас как врагов. Характер у растений без сказок хозяйки совсем испортился.
– Кар! Вранье! Это все драконы. Если бы мне жгли хвост, я бы тоже стал кусаться.
А вот это верно. Ведь когда хищный сад разросся, драконы стали сдерживать его рост своим пламенем.
– Мы нажили себе врагов! – Киара закрывает рот рукой.
А ведь она права.
Я вспоминаю, как мы сначала потравили кое-кого сухим молоком, потом дорогу к дому проложили огнем. Пусть и при помощи драконов, но разгребать последствия придется именно нам.