— У тебя уже есть шесть сфер. А с новыми способностями остальные ты получишь… — театральная пауза. — Через четыре дня.

Я быстро прикинул в уме прогрессию необходимую для получения нужного уровня и принялся считать часы.

— Я уже все посчитал. — улыбнулся, видя мои потуги Торвас. — И набросал план того, что нужно сделать за этот срок.

— Один день, Торви. — перебил я его. — Один день и займемся подготовкой.

— Ладно. — снова взяв театральную паузу, процедил он. — Но без глупостей.

— Обещаю.

Фыркнув на прощание, он отключился, оставив меня с мыслями о десятке необходимых дел. Многие из которых были не особо приятными. И первое лежало прямо за порогом моего убежища. Необходимо объясниться со старейшиной Ло. Много хороших воинов погибло, сопровождая меня в первую экспедицию к Вратам Междумирья и уйти, не покаявшись в провале, я просто не мог.

Выкинув из головы сомнения, поднялся и направился к выходу. Шаг за порог и ледяной порыв ветра вперемешку с бликами умирающей луны ударил в лицо на секунду дезориентировав. Для Ская, которого я вызвал минуту назад причуды стихий были нипочем, но не для меня. Стоять на скальном уступе в пустом ожидании приятного было мало. Я еще не стал полубогом, чтобы игнорировать такой жуткий холод. Крамольная мысль выбила легкую усмешку, и я устремился к пагоде. Возвращаться на точку синхронизации как-то не хотелось. С трудом затворив хлипкую дверцу, сбил снег с ног и замер. Ощущения четко твердили что я здесь не один, но угрозы не чувствовалось.

— Рад вас видеть вновь, мастер.

И этот туда же… мастер. Мастер бы так не облажался. Натянув приветственную улыбку, я со вздохом повернулся и слегка поклонился патриарху Храма Света.

— И я рад вас видеть, старейшина.

Старейшина Ло сидел в позе лотоса прямо на полу в дальнем конце холла перед низким столиком с еле чадящей курильницей и слегка поглаживал свою бороду. Действительно, а кого ты ожидал здесь увидеть, Вик.

— Я и сам хотел…

Легким взмахом руки патриарх остановил меня и указал на место напротив себя.

— Знаю. Но я не хочу, чтобы ты торопился с рассказом. Тебе нужно на него настроиться, правда?

Я угрюмо кивнул и сел напротив. Незнакомый мне аромат благовоний пробежался по восприятию. Я закрыл глаза и сделал три глубоких вдоха, чтобы понять с какого момента лучше начать. Что-то скрывать в присутствии старейшины было бы непростительной глупостью и неуважением, да я и не собирался. Ростки тьмы в глубине души нужно было вырвать с корнем, и я очень надеялся, что старейшина сможет мне в этом помочь. Первые фразы вышли скомканными, но затем меня будто прорвало. Невидимый поток подхватил сознание, вываливая всю злобу, боль и сожаление.

— … код, которым закрыл Врата, даже я не помню.

Концовка вышла такой же скомканной, как и начало, но я почувствовал себя гораздо легче. Как будто смог разделить свою ношу с кем-то, кто сможет меня понять. Старейшина за весь рассказ так ни разу и не прервал меня. Не сменив даже позы, он продолжал поглаживать свою бородку. И лишь в изгибе бровей улавливалось еле заметное напряжение.

— Ты большой молодец. — неожиданно сказал он и слегка улыбнулся.

После его фразы я впал в легкий ступор. Нет, я не ослышался. Улучшенные органы восприятия, не позволяли использовать эту отмазку. Но почему он так сказал?

— Мастер Вик. — продолжил старейшина, видя мое смятение. — Даже лучшие провидцы Храма не могут считать узор других миров. Мы можем лишь смутно видеть их влияние на наш мир. Без причинно-следственной связи. После твоего рассказа многое стало на свои места и мне кажется, что ты принял правильное решение.

— Но я не могу отдать тот камень вам. — брякнул я первое, что пришло в голову. — Он слился со мной.

— А его и не нужно отдавать. Лишь сейчас стало понятно, что именно твой узор отражается в центре общего.

— Почему именно мой? Я же не сделал нужный выбор.

— Праведники не способны изменить мир. — неожиданно ответил старейшина после долгой паузы. — Они, как и сторонники тьмы не вольны принимать решения которые могут по настоящему изменить мир, и лишь следуют главным императивам своей парадигмы. Их суть нести добро или зло, но сомневаться и в том и другом — удел немногих.

— А что, если я ошибусь? — от осознания нависшей ответственности начало намного подколачивать. — Да и нет у меня сил, чтобы как-то влиять на этот ваш узор. А может я и не хочу!