Шрифт:
Навалился. Даже не стал снимать с Властительницы штаны, лишь стянул с бедер, закидывая ее ноги себе на плечи. За спиной охотника появилось что-то темное и в тот момент, когда Маша готова была вскрикнуть от грубого вторжения, мужчина захрипел. Схватился за шею, стал медленно заваливаться на бок. Тело его, уже бессознательное и почти безжизненное, вздрогнуло – его оттащили в сторону.
– А говоришь "не хочу больше", – проворчала Властительница.
– Ах-р-р-р!
Дашка перевернула ее на живот и острым когтем, чуть задев кожу, разрезала путы.
– Эй, осторожнее.
Маша села, потерла запястья. Подтянула штаны.
– Что дальше? Придут же сейчас.
– Ты повизжи, – прорычала Конопатая, оставаясь в темном обличье, – пусть думают, что все в порядке.
Маша закатила глаза, но согласилась, сделав над собой усилие:
– А-а, не-е-ет! Не надо, не-ет!
– Талантливо. Хижина стоит у заваленных снегом кустов. Разрежем здесь, уйдем через кусты. Заметят не сразу.
– А дальше?
Дашка уже отвернулась от нее, принялась осторожно вспарывать стену. Прорычала, не оглядываясь:
– Только в одно место не пойдут за нами. На космодром, в центр ближайшей зоны.
Глава 20
Бежали наугад, постоянно проваливаясь в сугробы, не зная – взять правее, левее, или продолжить прямо? Конопатая думала, что почувствует, если их станут преследовать, но каждую секунду сомневалась: сердце могло екнуть, захолодеть в груди, будто опасность шла по пятам, но где же уверенность? В том, что рядом, не больше, чем в ста шагах, кто-то есть? Нет уверенности.
– Они увидят следы, – ворчала Маша.
– Иди, не останавливайся, – подгоняла ее Дашка.
Оружия с собой не взяли, только нож, отнятый у того, оставшегося лежать бездыханным в хижине. Если настигнут, надежда лишь на дашкины когти и зубы, на ее нечеловеческую силу и быстроту. Скольких она сможет завалить? Десятерых? А если их будет двадцать или больше? Если они придут с автоматами?
"О небо! Как же я устала!"
Оглянувшись, убедилась, что Маша права – следы глубокие, видно их хорошо, даже в ночи. И ничего с этим не поделаешь. Только обернуться нелюдем, залезть повыше и деревьями, деревьями… Это значит бросить Машу. Нет, не Машу. Не ее одну. Еще и того, кто у нее под сердцем.
Конопатая стиснула зубы, продолжая штурмовать сугробы. Неожиданно девушки кубарем скатились в овраг, по дну которого, должно быть, протекал ручей. Но только летом. Сейчас и эта лесная впадина была завалена снегом, потемневшем в некоторых местах от таяния, от журчащего под ним потока.
– Давай по оврагу, – предложила Маша и повернула налево.
Конопатая шла следом, хоть и ворчала:
– Не поможет. Ручей не открылся, следы все равно видно.
Что-то вылетело впереди из кустов, кувырком, как и они сами минуту назад, скатилось по склону, преграждая им дорогу. "Прозевала все-таки!" – Дашка вышла вперед, загораживая собой спутницу. Она не сразу разглядела, что или кто перед ней. Слишком маленькое для охотника и большое для… Кого? Зверей в лесу нет. Подошла ближе.
– Черт.
Это была девочка. Та, что так внимательно разглядывала Властительницу, когда пленницы еще стояли на коленях у большой хижины, ждали своей участи.
– Что ты здесь делаешь?
– Она следила за нами!
– Да зачем ей…
– Она одна из них. Давай кончим ее!
Конопатая обернулась на секунду, зло сверкнув в темноте глазами.
– Никого мы кончать не будем! Без надобности.
Снова повернулась к девчонке, повторила вопрос:
– Что тебе здесь надо?
– Я хотела с вами, – пробормотала тихо, но с каким-то стальным, взрослым упрямством в голосе.
– Вот видишь! – снова воскликнула Маша.
Дашка покачала головой.
– Возвращайся назад. С нами тебе нельзя. С нами ты погибнешь.
– Это вы без меня погибните, – девочка насупилась, косо поглядывая на Властительницу. – Куда идти не знаете, я вас в момент догнала. А они, – кивнула куда-то за спину, – еще быстрее догонят, как только хватятся.
Конопатая переглянулась с Машей.
– А ты что, знаешь? Куда надо идти?
Девочка пожала плечами.
– С собой возьмете – скажу.
– Да зачем нам тебя с собой!..
Даша подняла руку, призывая к тишине.
– Как зовут?
– Белка.
– И ты, Белка, правда знаешь, как нам уйти? Так, чтобы не догнали, чтоб не нашли?
Девочка кивнула.
Конопатая снова прислушалась к себе, пытаясь понять – идут ли уже за ними? Нет, тихо. И чувство опасности исчезло. Видно, оттого было беспокойство, что мелкая шла по пятам. А может и легкость в душе появилась потому, что она, мелкая, в самом деле должна вывести их из западни, указать единственно верный путь?