– Ты, давай назад. Пошла!

Не сопротивляюсь. Знаю, с Катериной ничего не случится. Мэрок неприкосновенны. Даже военные считают их едва ли не святыми.

А у меня защиты нет. Я нарушила закон и вылетаю за границы охраняемых горожан. С нарушителями не разбираются. Решения принимают быстро.

– Еще! Вперед! В лес, дальше!

Его голос груб и низок. Мужчина низким басом требует подчинения. Пятясь назад, я ухожу с дороги к лесу метров на пятьдесят, пока не натыкаюсь спиной на дерево. Вздрагиваю и щурюсь, когда щелкает затвор.

– В вечернее время запрещено передвижение по мёртвому лесу, – сухо цитирует закон, страж, – Зверь не дремлет.

– Я задержалась, – едва дышу, но стараюсь отвечать ровно, – Виновата. Мы торопились, но к разрешенному времени не успели.

– Имя?

– Мария.

– Ты нарушила закон, Мария. Как горожанка ты больше не в ведомстве защиты, – он намного выше меня. Сильный и суровый. При желании одной рукой раздавит горло. Я чувствую опасность, жмусь, но сохраняю покорность, пока мрачная тень нависает надо мной, препятствуя побегу. От ожидания расправы пересыхают губы и тут голос незнакомца становится тихим, хриплым, подавляющим, – Я вправе распорядиться с тобой, как захочется. Ты молода, красива и должна понести наказание…

Мужчина проводит стволом винтовки вдоль по кофте и опускает к моим коленям, чуть поддевая подол платья.

Высокий широкоплечий военный в серо-черной форме стража относится к отряду бионов. Я вижу на стыках пластин его брони сложные механизмы с проводами и трубками, горящими яркими неоновыми цветами. Страж заражен и поддерживает в себе силы с помощью биологических плазменных жидкостей. Обычно прошлое таких военных весьма сложное. У мужчины был выбор между смертью и жизнью стража. Не стоит ждать пощады от того, кто прошел персональный ад, вынудивший его выбрать второй вариант существования. Зная, что сопротивляться нельзя, я едва дышу, но смотрю в горящие голубым глаза под черной полосой мрачной маски. Вжимаясь спиной в дерево, пытаюсь выиграть хотя бы пару миллиметров, в то время как военный приближается ко мне вплотную.

– Я в вашей воле и в ваших руках. Но, пожалуйста, моя сестра не должна ничего видеть. Она мэрок.

– Смеешь о чем-то просить?

Отвожу взгляд в сторону, но Страж дотрагивается рукой до моего подбородка, настойчиво возвращая взгляд к себе.

– Ты зря пошла этой тропой сегодня. Женщине нечего делать в Дагорских лесах.

Военный хватается за маску, в попытке снять ее. Он наклоняется к моему лицу очень близко, но за спиной доносится голос напарника с дороги.

– Там впереди огни. Слышишь? Надо уходить. Или ты решил задержаться в тени деревьев с этой девчонкой?

– Мрак, – ругается хрипло мучитель.

Я бросаю взгляд к дороге. Седовласый страж все еще держит Катерину за ворот, а та висит будто кукла. Брови домиком и смотрит под ноги, лишь бы не по сторонам, вдруг увидит плохое. Бедняжка побледнела от страха.

– Огни патруля, Веслав. Зачищают лес от тварей.

– Ммм, черти, вечно путаются под ногами, когда не надо! Ладно, отпускай мэрок. Я сейчас!

Седовласый принимает команду и подталкивает Катю идти вперед. Сам проходит чуть дальше, окончательно скрываясь из вида. В темнеющей тишине я слышу недовольный рык стража.

– Видишь, Мэри, тебе везет. Я не могу остаться. Значит нам придется перенести встречу! Говори, где живёшь?

Стражи привыкли получать все и сразу, а затем выбрасывать за ненадобностью. Этот же остался голоден, и я не могу врать.

– В Дагоре, – отвечаю быстро, – На улице Белой сирени, дом шесть.

– А ты умница. Я почти поверил, что ты случайно забрела в Дагорские леса так поздно, – мужчина отпускает меня, сделав всего пол шага назад. Он остаётся достаточно близко, я все еще не смею шевелиться, – Продолжим при встрече. Надень красивое платье.

– Какой цвет вам нравится?

Говорить с военными, тем более задавать вопросы, считается дерзостью. Страж не мог этого не заметить. Но я пытаюсь угодить, чем привожу его в замешательство. Страж потирает шею и, наконец, снимает защитную шапку-шлем. Теперь я вижу его глаза. Темные, почти черные, но с голубым огоньком в левом зрачке. Побочка от бионизации. Волосы и брови цвета воронова крыла, а кожа белая, пусть и запачкана дорожной пылью. На щеках трехдневная щетина, а под левым глазом от подбородка к брови тянется рваными зигзагами глубокий прерывистый шрам. Это зверь. Он изуродовал красивое лицо молодого мужчины тридцати лет, едва не сняв с того скальп. Шрам свежий и пугающий.

– Боишься меня?

– Восхищаюсь. Не каждый выживет после ЕГО когтей.

Незнакомец смотрит на меня с прищуром, замирает, а затем отталкивает и презрительно отвечает, – Надень белое. Цвет невинности остается чистым недолго.

– Квартира шестьдесят шесть, – добавляю я, когда тот отворачивается, – Вы не спросили.

– Угождаешь? – военный выжидает мгновение и возвращается назад. Я снова ударяюсь спиной о дерево и чувствую, как рука стража крепко обхватывает мою талию, прижимая к себе. Мужчина пристально смотрит в глаза и переводит взгляд на губы, – Будешь моей.